Через несколько дней с благословения королевы – которое Мария дала почти сразу, явно не желая больше видеть сестру, – Элизабет ехала в Хэтфилд, радуясь, что наконец возвращается на север, в собственный дом. Отовсюду сбегался люд, выкрикивая ее имя и приветствуя с обочин. Восторг был так велик, что Элизабет испугалась: не ровен час королева обидится, и в итоге пострадает она сама. Она послала слуг, велев им утихомирить народ. Но в каждом приходе все равно звонили колокола, возвещая ее приближение, и Элизабет не могла скрыть ликования.
– Хоть какая-то надежда на утешение – в темных тучах образовался просвет, – сказала она ехавшему рядом Роджеру Эшему, которому позволили сопровождать ее в Хэтфилд.
Но в свите были и те, кто не улыбался. Она знала, кто они, – назначенные советом слуги, несомненные шпионы. Заметив их угрюмые лица, она наклонилась ближе к Эшему:
– Не забывайте, Роджер, мы должны соблюдать осторожность даже в Хэтфилде. Куда бы кто ни пошел и что бы ни говорил – королева узнает.
– Вы думаете? – нахмурился Эшем.
– Я знаю! – мрачно усмехнулась она, наклоняясь и принимая букетик цветов от девочки, вынырнувшей из толпы. – За мной будут следить, так что лучше исправно посещать исповедь и мессу. Вы согласны, Уильям? – Она повернулась к Сесилу, который выступил им навстречу и теперь ехал рядом.
Она рада была увидеть своего верного друга, всегда находившего мудрый совет и безмерно ей преданного.
– Я рекомендую вам во всем подчиняться желаниям королевы, ваша светлость, – молвил тот. – И я постоянно молюсь за здоровье вашей светлости.
– Я тоже! – усмехнулась повеселевшая Элизабет, и мужчины ответили смехом.В Хэтфилде ее ждала Кэт, милая Кэт, которую королева вернула на службу. Элизабет бросилась обниматься с ней, забыв о приличиях, и обе готовы были расплакаться, когда разомкнули объятия. Ее ждал и Томас Перри, вновь восстановленный в правах казначея; он низко поклонился Элизабет, но она велела ему встать и поцеловала. Им было о чем поговорить – прошло почти полтора года, и на ужине в маленькой гостиной присутствовали лишь Элизабет и ее ближайшие друзья. Они просидели до рассвета, пока не погасли угли в камине и в комнате не похолодало, хотя они не замечали этого, смеясь до упаду.
Той же ночью Бланш передала свои привычные обязанности Кэт, исполнявшей их на протяжении многих лет.
– Как же я рада, что ты снова со мной, – в сотый раз повторила Элизабет, когда Кэт начала расчесывать ее длинные волосы.
Кэт заметно постарела и чуть располнела.
– Если бы вы знали, как мне вас не хватало и как я за вас боялась, – призналась она. – Иногда я…
– Знаю, – вздрогнув, прервала ее Элизабет. – Не будем об этом. Все кончилось. Я хочу одного – не терять головы и остаться в живых. Прочее – в руках Божьих.
