Генрих прекрасно знал, что дни его сочтены, хотя никто не осмеливался сказать ему об этом. Не будучи глупцом, он понимал, что от прописанных врачами лекарств нет никакой пользы и они больше не в состоянии оттягивать неизбежное. Он не боялся смерти, даже радовался – болезнь лишила его стольких жизненных удовольствий, что он уже не мог этого вынести. Главное – мирно передать трон Эдварду и чтобы коварный Хертфорд не сумел поставить себя выше остальных назначенных королем членов регентского совета. Власть, решил он, должна быть поровну разделена между всеми. Что касается его религиозных убеждений, то здесь он тоже не был глупцом и знал, куда склоняется общественное мнение. Что ж, пусть. Реформисты так реформисты. Все равно он этого уже не увидит.
Послышался тихий стук. В дверь заглянула королева:
– Как вы себя чувствуете, милорд? Вам что-нибудь нужно?
Он слабо улыбнулся. Добрая женщина… а он так и не смог стать ей настоящим мужем. Вне всякого сомнения, когда он покинет этот мир, она выйдет замуж за Тома Сеймура. Да будет она счастлива! Она заслужила достойного мужчину в постели – о более преданной, чем она, жене или сиделке он мог только мечтать, но этим их отношения большей частью и ограничивались. Но будь он проклят, если хоть на шаг подпустит этого беспутного Сеймура к регентскому совету.
– Будь любезна, Кейт, принеси вина, – ответил он, глядя, как она изящно движется по комнате, выполняя его просьбу.
Красное платье было ей очень к лицу. Она думает, будто он ничего не знает о ее тайном обращении в лютеранскую веру, понял Генрих. Что ж, пусть будет так. Кейт, Хертфорд, архиепископ Кранмер, Джон Дадли, Коукс, Чик, Эшем… все они еретики. При новом режиме они будут прекрасно себя чувствовать. Но пока… пока еще нет.
– Предстоит печальное Рождество, Кейт, – молвил король, принимая кубок. – Вряд ли тебе и моим детям доставит радость ходить вокруг меня на цыпочках, будто я уже умер.
Екатерина вздрогнула.
– Не бойся, милая, я просто пошутил, – вздохнул Генрих. – Я намерен закрыть дворец для гостей. Празднеств в этом году не будет.
– Я буду с вами, муж мой. – Она погладила его по руке. – Отпразднуем вдвоем, в тишине и покое. Вы, как всегда, обыграете меня в карты…
– Нет, Екатерина, – прервал ее Генрих. – Завтра ты, Мэри и Элизабет поедете в Гринвич, где проведете Рождество как обычно. Эдварда можно отправить в Эшридж – не хочу, чтобы он общался с толпами народу. Как бы не подхватил на зимнем холоде какую-нибудь заразу.
– Но, милорд, – возразила королева, – я хочу остаться с вами.
– Это только на праздники, – сказал король. – Нет, не спорь со мной! Такова моя воля, и ты обязана ей повиноваться. Иди собирайся, а я немного посплю. Но перед тем, как мои дети уедут, я хочу с ними увидеться.
