Сердце Элизабет забилось сильнее. Почему такая срочность? Неужели отцу стало лучше и жизнь возвращалась в нормальное русло? Вряд ли умирающий король отослал бы ее прочь.
В течение долгой и холодной поездки она терзалась тревожными догадками. Сидевшая рядом с ней в экипаже Кэт предпочла ни о чем ее не расспрашивать, чувствуя состояние девочки и пытаясь поддерживать непринужденный разговор.
– Буду рада, если к нашему приезду уже разожгут огонь, – сказала она. – Мне нравится Энфилд. Может, дом там и небольшой, зато тепло, очень красиво и уютно.
Элизабет слабо улыбнулась.
Когда они прибыли на место, уже почти стемнело. Дорогу в дом освещало пламя факелов, плясавшее на ветру. Едва Элизабет вошла в большой зал, из полумрака, к ее удивлению, появился управляющий принца и потребовал, чтобы она немедленно явилась в зал для приемов.
– Его высочество, мой брат, уже здесь? – спросила Элизабет, подозревая, что ее срочно вызвали сюда вовсе не из-за уроков.
– Он прибыл сегодня днем, сударыня, – сообщил управляющий.
Дурные предчувствия Элизабет усилились, и ее затрясло. Решительно взяв себя в руки и сняв плащ, она поправила головной убор, разгладила юбку и с высоко поднятой головой направилась в зал для приемов.
Там у пустого трона на помосте стоял принц, столь же взволнованный, а с ним его дядя лорд Хертфорд. В зале были еще двое джентльменов – очевидно, советники, – а также несколько слуг.
Элизабет присела в реверансе перед принцем. Лорд Хертфорд и двое джентльменов поклонились в ответ.
– Добро пожаловать, миледи Элизабет, – тихо молвил Хертфорд.
Элизабет приблизилась к помосту, готовясь к худшему.
Граф сглотнул и откашлялся.
– Считаю своим тяжким долгом объявить вам о смерти короля, вашего отца, – произнес он со скорбной маской на лице. – Затем он упал на колени. – Сир, позвольте мне первому выразить почтение и верность его наследнику, королю Эдуарду Шестому. Король умер – да здравствует король!
С этими словами он взял Эдуарда за руку и поцеловал ее.
В ответ мальчик разразился рыданиями. Элизабет, оглушенная ужасным известием, не сразу осознала случившееся, но отчаяние брата было столь велико, что она в порыве нежности обняла его и расплакалась сама. При виде плачущих детей даже слуги начали всхлипывать и утирать глаза, а лорд Хертфорд быстро моргнул и проглотил комок.
Элизабет поняла, что больше никогда не увидит отца, не услышит его властный голос и он ни разу больше не назовет ее Бесси. Мысль, что мир уже не будет прежним, казалась ей невыносимой. Плечо Эдуарда промокло от ее слез, – казалось, они льются из бездонного колодца, и она никак не могла остановиться. Она лишилась матери и отца, стала сиротой. Она тосковала по отцу, как некогда убивалась по матери, и сердце ее разрывалось от горя.
Эдуард горько рыдал – никогда еще в жизни он так не плакал. Хертфорд озабоченно взглянул на брата и сестру.
– Успокойтесь, сир, сударыня, – сказал он, а когда они не послушались, рискнул обнять оба вздрагивающих тела, прижав их к себе.
Наконец Эдуард высвободился из его объятий и шагнул к пустому трону. С еще мокрыми от слез щеками, он торжественно взглянул на него, а затем медленно сел с необычным для девятилетнего мальчика достоинством. Глядя на него, Элизабет высморкалась в платок и собралась с мыслями. Ее брат стал королем Англии. Следовало не забывать относиться к нему с подобающим почтением. Все еще содрогаясь от удара судьбы, она низко присела.
И вдруг ей пришло в голову, что с ней случилась еще одна, не столь заметная перемена. Эдуард стал королем, а она подданной. И их жизни уже никогда не будут прежними.
После смерти Генриха Элизабет осознала, что ее детство подходит к концу и пора обретать свое место в странном и угрожающем мире взрослых. Она понимала, что без защиты Генриха она оказалась предоставлена самой себе. Вряд ли она играла существенную роль в интригах Сеймуров, и в скором времени ее, пожалуй, вместе с Мэри отодвинут на задний план, стремясь приобрести власть над юным королем и парламентом.
Элизабет знала, что на королеву полагаться не стоит. Екатерина не родила покойному монарху сыновей и потому не могла влиять на общественную жизнь. К тому же Екатерина наверняка сейчас горюет об умершем муже, и вряд ли ее интересуют заботы Элизабет. Нет, следовало рассчитывать только на себя, полагаясь исключительно на собственный ум, чтобы выжить.
Набравшись решимости, она стремилась обрести внутреннее спокойствие, облегчавшее молитвы. С присущей юности проницательностью она чувствовала, что ее отцу они понадобятся.
