Они стояли перед ним – две стройные девушки и мальчик, плоды шести его супружеств. На миг он представил себе Екатерину, Анну и Джейн – непоколебимо преданную ему праведную Екатерину, ведьму Анну с насмешливой соблазнительной улыбкой и милую бледную Джейн, пожертвовавшую собой, чтобы дать ему наследника.
Образы расплывались. Порой казалось, будто настоящее сливается с прошлым. Открыв глаза, он увидел Мэри, которая стояла с тем же жалостливым выражением, что было когда-то у ее матери; осторожно поглядывавшую на него Элизабет и бледного белокурого мальчика, его сына. Внезапно он понял, что может больше никого из них не увидеть.
– Подойди ко мне, Эдвард, – велел король.
Мальчик нехотя шагнул к его постели. Он никогда не видел отца в таком состоянии, и зрелище повергало его в ужас, не говоря уже о запахе.
– Ты поедешь на Рождество в Эшридж, – объявил Генрих. – Надеюсь, доктор Коукс и доктор Чик найдут чем тебя развлечь. Будь хорошим мальчиком, и пусть тебе будет весело – так повелел я, король.
– Да, сэр, – смиренно и безрадостно ответил Эдвард.
Генрих подозвал к себе дочерей.
– Вы поедете с королевой в Гринвич, – прохрипел он.
– Нет! – не сдержавшись, воскликнула Элизабет.
– Прошу вас, сэр, – запинаясь, пробормотала Мэри, – позвольте нам остаться с вами.
Король покачал головой:
– Здесь вам нечего делать, дочери мои, да и мне нужно отдохнуть. Как вам известно, я не слишком хорошо себя чувствую. Не бойтесь, я призову вас, когда выздоровею.
Но Элизабет было страшно. Она понимала, что отец очень болен и может не выздороветь; возможно, она вообще никогда его больше не увидит. Но сказать этого она не могла, так как предсказывать смерть короля считалось изменой, и потому лишь опустилась на колени рядом с братом и сестрой, принимая его благословение.
– Да хранит Бог вас всех, – произнес Генрих. – Следуйте слову Божьему и будьте добродетельным примером для каждого. Теперь прощайте, и счастливого пути.
Эдвард официально поклонился. Мэри присела в реверансе, молясь, чтобы Генрих не заметил ее слез. Однако Элизабет отважно шагнула вперед, склонилась над измученным болезнью телом и нежно поцеловала отца в лоб.
– Я буду молиться, чтобы Господь послал вам скорое выздоровление, сэр, – сказала она.
Генрих поднял взгляд и увидел в ее синих глазах слезы.
– Позаботься о брате, – прошептал он, – и о своей доброй мачехе.
Затем он махнул, повелевая им уйти.Элизабет посмотрела в высокие решетчатые окна на плывшие по Темзе лодки и далекие шпили Лондона, похожие на указывающие в свинцовое январское небо окостеневшие серые персты. Затем она вернулась к книге, украдкой откусывая от золоченого марципана, который остался от Двенадцатой ночи. Когда вошел мастер Гриндал, она быстро все проглотила.
– Сударыня, вы должны немедленно ехать в Энфилд, – доложил наставник.
– В Энфилд? – переспросила Элизабет. – Зачем?
– Мне не сообщали, – ответил тот. – Но полагаю, вам снова предстоит брать уроки вместе с принцем. Госпожа Эстли уже собирает ваши вещи.
