В пустыне Леонардо с Хризальтерой обменялись любезностями, вонзив друг в друга обломок клеймора и ритуальный кинжал. Смертоносный удар в спину лишь позабавил некроманта, в то время как демонесса испытала непередаваемые муки от зачарованного оружия: будто тело разрывало на миллион кусочков. Пусть ей удалось вывернуться и нырнуть в омут теней, она до сих пор находилась в западне. Колдун шёл по пятам. Где бы она ни находилась, опасалась, что воздух вот-вот почернеет и из тумана появится высокомерный лик преследователя, — места пребывания менялись каждые несколько секунд. Хризальтера уже успела провалиться в ледяную реку, спугнуть в чаще косулю и постоять на поросшей багровым мхом скале. С каждой новой телепортацией тревога на её лице всё больше вытеснялась ухмылкой: паук не тот, кто ловко скачет по серебряным нитям, а тот, кто прядёт паутину. Леонардо придётся изрядно постараться: уже скоро весь мир, подобно язвам чумного, покроют рубцы теневой магии. Несколько тысяч перемещений — вопрос одного дня. Потом же, скрывшись под вуалью запутанных следов, можно будет спокойно продолжить начатое.
Места появлений выбирались случайно. Иногда перед глазами вздымались горы, как снежные, так и укрытые плащом из зелёных крон. Случалось, разверзались гигантские пропасти, на краю которых угрожающе свистел ветер. А бывало, раскидывались леса. Разные. То хвойные непролазные чащобы, то солнечные мангры с разлапистыми деревьями и свисавшими всюду лианами. Потом же их сбривали луга, равнины и пустыни, что зачастую простирались до самого горизонта. Но порой Хризальтере доводилось очутиться на шумной площади или оживлённой улице. Там знавшая свыше двух тысяч языков демонесса ехидно наблюдала, как при виде её старухи в ужасе взывали к богам. Как, напоминая трусливую стаю дворняг, с визгами разбегались молодые особы. Как, подавившись ругательствами, пятились суровые верзилы. А какой-то мальчуган, только вышедший из дома со связкой замков, и вовсе грохнулся в обморок.
Мимолётная встреча с суккубом накладывала вечный отпечаток на взбудораженные умы, что несказанно радовало Хризальтеру.
А пока миром постепенно овладевало сумасшествие, на севере оно давно стало обыденностью, жестокой и неизлечимой, словно ползущее вместе со зверьём бешенство.
Охотников клана «Гальдгорен» было сложно спутать с кем-либо ещё. Плотные одежды из шкур, снаружи укреплённые костяной бронёй, смотрелись жутко. В сочетании со шлемами из кабаньих черепов, варвары напоминали оживших скелетов, внутри которых темнела полусгнившая требуха. А чего стоили длинные когти из рёбер, которые крепились по три-четыре штуки на каждый наруч. Воины затачивали их до остроты мечей, отчего самый невзрачный удар мог посоперничать со взмахом медвежьей лапы. Попади такой по лицу — кожа повиснет лоскутами, а по глубокой ране кисельным ручьём потечёт распоротый глаз. Обезумевшую от боли жертву останется лишь добить…
Но сегодня вышедшие на охоту каннибалы не планировали умертвлять добычу. На носу было ежегодное торжество, праздник Плоти и Крови, где даже трёхлетнему ребёнку дозволялось попробовать на вкус убийство: разворотить горло жертвы костяным ножом. Потому требовались живые пленники. Бодрые и незамученные, дабы в полной мере ублажить Духов предсмертным страхом и наполнить кубки из людских черепов свежей кровью.
В то время, как мальчишки весело кидались внутренностями, у взрослых особым умением считалось отведать мозгов жертвы, пока та находится в сознании. Пробивать голову следовало быстро и с ювелирной точностью, а отщипывать кусочек, не зная жадности. Иначе умирающий станет погибшим, испортив всё развлечение.
Предвкушая славное пиршество, шестеро охотников неслись на одиночных упряжках по лесистому склону. Одни небольшие сани — один олень. Такой расклад позволял набирать скорость без потери манёвренности. Лавируя между сосновыми стволами, как бегущая стая волков, воины то разъезжались, то снова ехали кучно. Сегодняшний маршрут пролегал глубже обычного. Они планировали сделать петлю вокруг Нестынущего Ручья в надежде наткнуться на какого-нибудь зверолова, а в случае неудачи наведаться в Ух-Нод, где тоже частенько останавливались путники. Даже если там целый клан, утащить зазевавшегося на морозе зассанца, зачастую в хлам пьяного, проблемы не составит. А может, и парочку. В идеале каждый должен вернуться не с пустыми санями. Ведь отряду, что притащит больше всего добычи, полагались самые лакомые куски.
Удача улыбнулась совсем неожиданно. Далеко, в просветах между деревьями, кто-то ковылял. Странник. Судя по белой гриве на бурой спине, уже в годах — поймать вшестером, как два пальца обсосать. Переглянувшись, каннибалы направили оленей к цели, на ходу доставая боласы. Сцепленные верёвками камни обездвижат путника ещё до того, как он успеет осознать выпавшую на его долю честь: стать одним из живых блюд на празднике Плоти и Крови.
