— О, и ты тут, Бамбук. Я тоже рад тебя видеть, но жевать мои волосы не обязательно… Если только в качестве платы за помощь… Притом недолго… Совсем недолго… Ещё пару секунд… Всё, хватит, — воин натянул капюшон, а затем привстал и уселся, прислонившись к дереву. — И так неслыханная доброта с моей стороны.
— До сих пор ничего не чувствуешь? — Эрминия не сводила с него пристального взгляда.
— Я же сказал, что всё… — Рэксволд замолк: заметил окровавленную повязку на своей щиколотке. — Ясно. Вопрос был с подвохом… — он осторожно сдвинул ткань, под которой оказались распоротый сапог и глубокая царапина.
Прикосновение к ней прошло без боли. Как и нажатие на края раны.
— Любопытненько… Будто ничего нет… Придётся себя под лупой рассматривать, пока шмотьё будет сохнуть. Стороны уже не вспомню, но бедру и плечу точно досталось. Хоть они меня и не беспокоят…
— Не нравится мне это, — тихо вздохнула Эрминия. — Если варг — не дух, а существо, значит, тоже обладал магией. А ты в его крови искупался…
— И? Я теперь не чувствую боли? Зашибись же! Не переношу официальщину и громкие титулы, но раз подвернулся случай… — ассасин улыбнулся и ударил себя кулаком в грудь. — Рэксволд Гауц. Легендарный убийца варгов, не знающий ни страха, ни боли, — к сожалению, он не застал на лице девушки хоть капли радости, отчего и сам быстро помрачнел: — Ну и? Чего я не знаю? Вываливай давай.
— Север редко что-то даёт. Зато отбирает повседневно. Само название королевства происходит от «grond-n-ark». Дословно «колыбель со льдом». Или «ледяная колыбель». Такое может сулить что-то хорошее? Нет. Люди здесь черствеют. Чаще душой. Но иногда и телом. Буквально. Говорят, зараза какая-то в старых охотничьих курганах водится и те, кто лезет разорять их, частенько её подхватывают. Сперва чувствуют себя непобедимыми, а потом все, как один, деревенеют и дохнут.
— У меня между ног деревенеет, когда на тебя смотрю, — усмехнулся Рэксволд. — Серьёзно, Эрми. Я-то тут при чём?
— Знаешь, как заразу эту здесь кличут?
— Ну.
Северянка поглядела в сторону поляны, где посреди студёной белизны чернело огромное пятно:
— Волчье поветрие.
Лайла гнала оленя так, словно за упряжкой неслась стая бешеных собак. Однако оторваться от псов было бы куда проще, чем с тревогой на сердце преследовать ватагу каннибалов. Буран пеленал взор снежной вуалью — с каждой минутой путеводная параллель утрачивала свою глубину. В низинах между холмами, с бушевавшей там пургой, след и вовсе отсутствовал, из-за чего вампирша однажды уже просмотрела поворот. Благо вовремя почуяла неладное и вернулась.
В лесу же единая колея расцвела букетом слабо различимых полосок. Но даже здесь, под сенью могучих кедров, что защищали от снежного взгляда небес, ветер нещадно заносил последние напоминания о верном направлении. Ещё чуть-чуть — и придётся ехать вслепую, в надежде чудом наткнуться на новую зацепку.
Сквозь прорезь на спине неустанно сочился холод. Сперва растекался по лопатке мятной прохладой, правда вскоре уже обжигал кожу будто крапива. Не обошёл он вниманием и всё остальное: ноги ежесекундно ломило, закоченевшие пальцы едва чувствовали вожжи, а лицо онемело. Стресс и нахождение на смертном одре сильно подорвали морозоустойчивость. Снова. Ситуацию могла поправить кровь, но Лайла зареклась идти на поводу у звериных инстинктов. Не исключено, помог бы и отдых, однако на это требовалась непозволительная роскошь: спокойствие и время. Где ж их взять, когда упряжке со всех сторон угрожают серые призраки деревьев? Только и следи за дорогой. Вдобавок, словно нарочно, внимание рассеивали пасмурные мысли о любимом и друзьях. Чтобы их спасти, придётся в одиночку одолеть толпу каннибалов. Каким образом — непонятно. И будет ли кого спасать? Вдруг уже поздно? Вот бы, как Скарги, свернуться клубком в тепле за пазухой и ни о чём не думать…
Неожиданно в белёсой стене вырисовалось нечто тёмное, и мимо пронеслась одиночная упряжка. Один из них!!! Лайла заложила крутой вираж, на ходу соображая: поехать по свежим следам или поймать гада и под страхом смерти заставить привести к остальным. Второе. Однозначно, второе. Следов скоро будет не сыскать, а знанию буран не помеха. Каннибал пожалеет, что на свет родился.
Едва Лайла настроилась на отчаянное преследование, как заметила сбоку очертания оленя. Вражеская упряжка неторопливо возвращалась. Плыла в метели, будто корабль в прибрежном тумане. Вероятно, варвар принял вампиршу за кого-то из своих: отвратная видимость сыграла на руку. Самое время действовать, пока приближение не раскрыло обман.
В центр подъезжающих саней устремился огненный шар. Размерами он был с небольшую тыкву, а вот твёрдостью скорее напоминал пень. Идеален, чтобы обезвредить, но не убить. Хотя, если попадание придётся в голову, можно остаться без заложника и по совместительству проводника…
