Запоздалые сомнения оказались напрасными: силуэт выпрыгнул из саней за секунду до того, как в них угодил магический снаряд — до Лайлы долетел лишь треск сломанных палок, кои образовывали слегка приподнятый настил. Однако на этом вампирша останавливаться не собиралась и, объезжая по дуге вражескую упряжку, уже выцеливала ладонью упавшего в снег беглеца.
— Лайла, это я! — расколол боевую сосредоточенность знакомый голос.
Повисла напряжённая пауза.
— Джон⁈ — всматривалась в белую пелену вампирша. Натянув вожжи, она выбралась в сугроб и бросилась навстречу любимому.
От внезапной тряски мефит выпорхнул из-за пазухи. Взлетел повыше, чтобы сориентироваться, но по факту лишь щурил заспанные глаза от обилия снежинок.
— Чуть не пришибла… — поднявшись, улыбнулся следопыт и тут же стал жертвой крепких объятий.
— Слава небесам. Я так боялась потерять тебя, — прошептала Лайла в заснеженное плечо.
— Всё хорошо… — гладил её по спине Джон. — Теперь я здесь…
— А остальные? Где остальные? — опомнилась вампирша. Она отстранилась, подняв на следопыта полный волнения взор.
— Живы. С нами тут такое приключилось, не поверишь… Погоди… — воин нахмурился и задумчиво покосился на упряжку. — Где ты раздобыла… Стой… Это что, нарты людоедов?
— Долгая история… — понуро ответила Лайла. — Не хотелось бы сейчас её рассказывать.
— А это ещё что?.. — нащупав обледеневший мех, Джон быстро развернул возлюбленную. Его взгляду предстала двухдюймовая прорезь на лопатке и множество маленьких красных сосулек ниже. — Да ты ранена!
— Нет, — сдержанно сказала вампирша. — Уже нет, — из-под припорошённых ресниц выбрался уверенный взор.
— Что ж. Поверю на слово…
— Возвращаемся к нашим?
Придерживая капюшон, Джон осмотрелся: метель разошлась не на шутку — теперь уже и очертания ближайших деревьев растворились в молочной пелене. — Не думаю. Следы сейчас занесёт, а без ориентиров дорогу назад я вряд ли найду. Совсем заплутаем. Нужно где-нибудь переждать…
— Знаю, как это прозвучит в реалиях морозного леса, но метров за двести до твоего появления пахнуло сырой пещерой. Откуда-то справа. Тогда мне показалось это странным, потому и отметила, — укрывшись рукой от ветра, Лайла взглянула на обратную колею. — Если поспешим, я найду её.
— Едем, — Джон подошёл к саням, где прикрыл щитом треснувший настил. — Не то засыплет по самые уши, — он уселся, подвинул меч к борту и хлопнул себя по колену. — Прыгай. Твою «карету» на ходу зацепим.
— Вернулись ко мне, родненькие… — стоя возле упряжки, Рэксволд рассовывал кинжалы по ножнам. — Жаль, один савальхатский в снегу сгинул. Да и чёрт с ним. Главное, старые на месте, — взяв с сиденья тесаки, он заглянул назад, за спинку. — Н-да. С этими страстями я тогда и не заметил. Весь ягель выгребли, сучары. И большую часть мяса. Нельзя было оставить всё здесь? Нет, растащили по саням своим. Ну кто так делает?
— Как раз на такой случай, — негромко сказала сидевшая у костра Эрминия. — Своего не упустят.
— Хитрые падлы… Зато они кучка трусов, а я — собственноручно варга завалил, — ассасин с улыбкой проследовал к огню. — Может, в связи с подвигом мне какие почести положены? Второй шанс там? Оправдательный приговор? — уселся он напротив северянки.
— Задери меня медведь, — закатив глаза, шумно выдохнула та. — Ты мне уже всю плешь проел с этим выдуманным ребёнком. Похоже, надо тебе посильнее врезать, раз доходит туго…
— Если после этого дашь мне высказаться — врежь, — пожал плечами Рэксволд и подбросил в костёр ветку, поднявшую ворох жёлто-оранжевых искр.
— Поговорить, значит, хочешь? Ну, давай поговорим, — пасмурная Эрминия метала слова, будто молнии. — Чего ты добиваешься, Рэкси? Спускать в меня, когда вздумается, пока я не превращусь в жирную свиноматку с шумным выводком? Или в курицу-наседку? Таким ты видишь моё будущее? Как бы не так. Я родилась воительницей, воительницей и умру.
— Эрми, тебе никогда не стать курицей или свиньёй. Ты — тигрица. Всё, чего я хочу, — одного тигрёнка. Одного. Слово даю. Захочешь воспитать его воином? Кто ж против-то? Пора бы уже понять меня за столько лет…
— За столько лет я знаю тебя как облупленного. Одного. Как же. Тебе всегда мало. Славы, врагов, приключений. Слово даёшь? И года не пройдёт, от него ничего не останется. Всякое пойло, которое ты тянешь в рот, тому пример. А раньше ведь обещался завязать с этой дрянью. Трижды. Скажешь «нет», и, клянусь, я сломаю тебе нос, — вперившись взглядом в ассасина, Эрминия сжала кулак.
