Привязанность Эрики к дому во Фьельбаке – вот что совсем уж не укладывалось у нее в голове. Анна просто не могла позволить себе такой сентиментальности. Вырученные за дом деньги могли означать новый старт в жизни ее и Лукаса. Анна видела, что мужу неуютно в Швеции, что он хочет вернуться в Лондон. Стокгольм в его понимании – карьерный тупик. И поскольку на новой работе он зарабатывает хорошо, если не сказать очень хорошо, деньги за дом плюс накопления могут составить сумму, достаточную для покупки достойного жилья в Лондоне. Это важно для Лукаса, потому и для Анны тоже. Эрика справится. Ей не о ком заботиться, кроме как о себе, у нее квартира в Стокгольме, а дом во Фьельбаке она использует в качестве летней виллы. Кроме того, часть суммы с продажи достанется ей. Писатели ведь мало зарабатывают, и у Эрики бывали серьезные проблемы с деньгами, Анна это знала. Со временем Эрика должна была понять, что так будет лучше для них обеих…
Тут подал голос Адриан, возвестив тем самым конец передышки. Что толку, в самом деле, вот так сидеть и вздыхать? Синяки, так или иначе, сойдут, а завтра будет новый день.
Патрик Хедстрём почти бежал по лестнице дома Дагмар Петрен, перепрыгивая через ступеньки, и только на самом верху остановился перевести дух. Наклонился вперед, уперев руки в колени, – все-таки не двадцать лет. В существе, открывшем дверь, он не сразу опознал женщину. Это было нечто морщинистое, сгорбленное и такое маленькое, что едва доставало ему до пояса. Патрик опасался, что малейший порыв ветра собьет хозяйку с ног. И только глаза, глядевшие на него из полумрака, были юными, девичьими.
– Нечего здесь тебе пыхтеть, парень. Проходи – получишь чашку кофе.
Голос звучал на удивление уверенно. Патрик сразу почувствовал себя провинившимся школьником и послушно засеменил по квартире улиточьим шагом, чтобы ненароком не раздавить фру Петрен.
За дверью гостиной он встал как вкопанный. Никогда еще Патрику не приходилось видеть столько рождественских гномов в одном месте. Они стояли повсюду – большие и маленькие, старые и молодые, сверкающие и уныло-серые. Картина взрывала мозг. Патрик опустил голову и простоял так пару минут, прежде чем снова решился взглянуть на странную коллекцию.
– Ну? – раздался торжествующий голос хозяйки. – Как молодому человеку мои квартиранты? Красота!
Патрик не сразу смог выдавить из себя ответ:
– Да… очень мило.
Он испуганно оглянулся на фру Петрен. Заметила ли она, что его слова не совсем соответствовали тону, которым были сказаны? Но, к его удивлению, старушка беззаботно улыбалась. Ее глаза сияли.
– Не волнуйтесь, молодой человек. Я знаю, что это не в вашем вкусе, но что еще остается мне, старухе?
– То есть? – не понял Патрик.
– Старики если чем и интересны, то своими маленькими причудами. Кому мы нужны без них, понимаете?
– Но… почему именно гномы?
Патрик все еще недоумевал, и фру Петрен объяснила ему, будто разговаривала с маленьким ребенком:
– С ними что хорошо: они бывают нужны раз в году. Все остальное время я от них отдыхаю. Что еще хорошо: на Рождество здесь бывает много детей. А мне, старой, бальзам на душу, когда они то и дело звонят в дверь и просят посмотреть на гномиков.
– Но как долго фру Петрен держит здесь гномиков? – снова удивился Патрик. – Так или иначе, на носу середина марта.
– Я начинаю выставлять их в октябре и убираю не раньше апреля. Вы же понимаете, на это у меня уходит не одна и не две недели.
Вот это как раз было хорошо понятно. Он попытался мысленно прикинуть, но мозг все не мог оправиться от зрительного потрясения, поэтому Патрику пришлось обратиться к хозяйке с очередным вопросом:
– И сколько гномов у фру Петрен?
Ответ пришел немедленно:
– Одна тысяча четыреста сорок три… Или нет, одна тысяча четыреста сорок два, одного я вчера разбила… такой славный!
Последние слова прозвучали чуть ли не сквозь слезы, но старушка быстро оправилась, и ее глаза снова засияли. Она схватила Патрика за край пиджака и с неожиданной силой потащила на кухню, где не было ни одного гнома. Патрик поправил пиджак. Похоже, фру Петрен схватила бы его и за ухо, если б только смогла достать так высоко.
– Посидим здесь, – предложила она. – Понимаю, не всем доставляет радость иметь перед глазами столько веселых старичков. Поэтому сюда им путь заказан.
Отказавшись от помощи гостя в приготовлении кофе, хозяйка предложила ему сесть на жесткую кухонную скамью. Патрик огляделся в ожидании жиденького старушечьего пойла, и тут челюсть его отвисла в очередной раз. На столике возле мойки сверкала нержавеющей сталью огромная, суперсовременная кофейная машина.
– Чего желает молодой человек? – прокряхтела хозяйка. – Капучино? Кофе с молоком? Может, ему угодно двойной эспрессо?
Патрик лишь кивнул. Хозяйка наслаждалась произведенным эффектом.
