С гардеробом быстро разобраться не получилось. Лишь вывалив все его содержимое на кровать, она остановилась наконец на простом черном джемпере с высоким воротником. Подходящая узкая юбка такого же цвета упала к ногам сама. Эрика посмотрела на часы – оставалось десять минут. Снова в ванную – пудра, губная помада, карандаш для глаз. Легкие тени для век. Румян не надо, лицо и без них было красное. Желаемый результат – свежая, естественная красота без следов косметики. Вот только на то, чтобы этого добиться, косметики с каждым годом уходит все больше…
В дверь внизу уже звонили. Эрика в последний раз оглядела себя в зеркало и чуть не закричала. Волосы все так же торчали в разные стороны вокруг косички на затылке, стянутой неоново-желтой резинкой. Она сорвала резинку и при помощи массажной щетки и совсем небольшого количества мусса соорудила на голове нечто вроде прически. Следующий звонок прозвучал несколько раздраженно, и на этот раз Эрика бросилась открывать. На середине лестницы остановилась перевести дух. Открыла дверь с самой равнодушной миной, на какую только была способна, – и расцвела в улыбке.
Он дрожащим пальцем нажал звонок. Несколько раз Патрик собирался ей перезвонить, извиниться, что не может, сослаться на непреодолимые обстоятельства, но рука сама вела машину в сторону Сэльвика. Он хорошо помнил, где она живет, и уверенно вписался в крутой правый поворот на холме возле кемпинга. Было темно, как ночью, но фонари горели, и в их свете он видел мерцающую совсем рядом гладь моря. Сразу стали понятны чувства Эрики к родительскому дому и боль почти неизбежной потери.
Патрик тут же сообразил, что это может для него значить. Ведь если Анна с Лукасом продадут дом, ничто больше не будет удерживать Эрику во Фьельбаке, и она вернется в Стокгольм. А что может провинциальный полицейский противопоставить светским львам со Стюреплана? В расстроенных чувствах Патрик приблизился к ее двери.
Беспокойство усилилось, когда она не открыла с первого раза. Такой ли уж хорошей идеей было звонить ей на обратном пути от фру Петрен? Но Патрик не мог не позвонить, когда она была так близко. Он успел раскаяться, пока шли гудки. Похоже, Эрика работала, и он побеспокоил ее некстати. Теперь же отступать тем более поздно. Повторный звонок огласил дом по ту сторону двери.
Патрик услышал, как кто-то спустился с лестницы. Потом шаги стихли и раздались снова, теперь уже совсем близко. Дверь открылась, Эрика встретила его с улыбкой. У Патрика перехватило дыхание. Он все не мог взять в толк, как ей каждый раз удается так свежо выглядеть. Лицо чистое, сияющее – ни малейших следов косметики. Карин и мечтать не могла появиться на людях ненакрашенной, но красота Эрики не нуждалась в коррекции.
Обстановка почти не изменилась с тех пор, как Патрик бывал здесь ребенком. Мебель и дом ветшали вместе, готовясь достойно встретить старость. Доминировали белый цвет и дерево, светлые обои голубого оттенка гармонировали с благородной патиной металлических деталей. Зажженные рукой Эрики свечи сразу прогнали зимний мрак. Стало легко и спокойно. Патрик прошел за Эрикой на кухню.
– Хочешь кофе?
– Да, спасибо… Кстати… – Он протянул ей пакет с выпечкой. – Хотелось бы довезти что-нибудь до участка, но здесь, думаю, хватит на всех.
Эрика заглянула в пакет и улыбнулась.
– Ты заезжал к фру Петрен?
– Точно. И теперь я так сыт, что с трудом передвигаюсь.
– Милая дама, правда?
– Невероятно милая. Было бы мне года девяносто два, непременно на ней женился бы.
Они улыбнулись друг другу.
– Как ты?
– Спасибо, неплохо.
Минута-две гробовой тишины – и оба начали ерзать на стульях. Эрика наполнила две чашки дымящимся кофе и вылила остатки в термос.
– Посидим на террасе.
Поначалу они пили кофе в полной тишине, которая больше не ощущалась как неловкая, но стала вполне уютной и теплой. Эрика полулежала в кресле-корзине напротив Патрика. Он откашлялся.
– Как твоя книга?
– Спасибо, хорошо. Как ты, твое расследование?
Патрик подумал и решил открыть ей больше, чем дозволял долг службы. В конце концов, какой от этого может быть вред? Эрика ведь и сама почти участник расследования.
– Похоже, убийство раскрыто. Предполагаемый злоумышленник пойман и находится в участке. Доказательства неопровержимы настолько, насколько могут быть таковыми.
Эрика наклонилась вперед, глаза ее удивленно расширились.
– И кто он?
Патрик помедлил еще, прежде чем ответить:
– Андерс Нильсон.
– Андерс?.. Странно. Мне кажется, здесь какая-то ошибка.
Патрику очень хотелось с ней согласиться. Слишком много оборванных нитей, ни одна из которых, похоже, не ведет к Андерсу. Но вещественные доказательства с места преступления плюс свидетельство Дагмар Петрен не оставляли места сомнениям.
