– Тем не менее все кончено. Странно, согласен… Я не чувствую облегчения, совсем наоборот. Та статья, которую ты нашла, я имею в виду об исчезновении Нильса… Она никак не вписывается в общую картину, если Андерс – убийца. – Патрик пожал плечами и беспомощно выставил ладони вверх. – Я не знаю, Эрика. Я и в самом деле ничего не знаю. Вполне может быть, что эта газета вообще не имеет отношения к убийству. Чистая случайность. Но в любом случае нет никаких оснований и дальше копаться в этом. Алекс унесла свои тайны в могилу.
– Кто знает… Андерс, Хенрик… Твои догадки ничуть не лучше моих. Интересно только, что их связывало? Странная пара. Конечно, нет ничего нового в том, что люди заводят романы на стороне, но Андерс Нильсон и Александра Вийкнер?.. Я удивилась бы, узнав, что ему удалось затащить в постель хоть кого-нибудь.
На секунду Патрику показалось, что между ее бровей залегла складка, но в следующее мгновение лицо Эрики приняло прежнее безмятежное выражение. Патрик открыл было рот сказать что-то, как вдруг прихожую огласила самая известная мелодия «Хемгласс». Эрика и Патрик разом вздрогнули.
– Одну минутку, извини.
Он со всех ног бросился в прихожую и, порывшись в куртке, прижал мобильник к уху.
– Патрик Хедстрём. Хм… о’кей… Я понял… Да, мы снова в начале дистанции… Да, да, я знаю… Да, он это говорил… Да, конечно, с этим пока ничего не ясно… Хорошо, комиссар… До связи.
Патрик щелкнул крышкой мобильного телефона и повернулся к Эрике:
– Надевай куртку, поедем прогуляться.
– Куда это? – Эрика замерла, не поднеся ко рту кофейную чашку.
– Новости в расследовании. Похоже, нам придется вычеркнуть Андерса из списка подозреваемых.
– Вот, значит, как… Ну и куда мы поедем?
– И ты, и я, оба мы чувствовали, что здесь что-то не так. Ты нашла в доме Алекс статью о пропаже Нильса Лоренца. Возможно, там удастся найти что-нибудь еще.
– Разве дом еще не обыскали?
– Конечно, обыскали; просто я совсем не уверен, что в тот раз обращали внимание на то, что нужно. Хочу кое-что проверить. Поедем.
Патрик был уже на полпути к выходу. Эрика накинула куртку и поспешила за ним.
Внутри оказалось тесно и неуютно. Она никогда не понимала, как люди могут жить в таких тоскливых, серых домах. И виной всему – нищета. Такой уж порядок заведен в мире: одни богатые, другие бедные, и Нелли не уставала благодарить судьбу за то, что принадлежала к первой категории. Она не смогла бы приспособиться к нищете, потому что словно была рождена для бриллиантов и дорогих мехов.
А вот женщина, открывшая ей дверь, напротив, похоже, в жизни не видела настоящего бриллианта. И все на ней было таким серым, коричневым и тоскливым… Нелли с отвращением глядела на поношенную кофту и жилистые руки, придерживающие ее на груди. Вера молчала, стоя в приоткрытой двери, пока наконец Нелли, боязливо оглядевшись, не заговорила с ней первая:
– Ну что, так и будем стоять весь день? Может, впустишь меня? Нам надо поговорить, и ты заинтересована в этом не меньше меня.
Вера не отвечала, лишь попятилась в прихожую, слегка согнувшись, чтобы Нелли смогла войти.
– Нам есть о чем поговорить, не так ли? – повторила Нелли.
Она сняла элегантные перчатки, без которых почти не выходила на улицу, и огляделась все с тем же брезгливым выражением. Прихожая, гостиная, кухня и маленькая спальня – Вера следовала за ее взглядом, не поднимая головы. Как все уныло и мрачно… Эти обои давно знавали свои лучшие дни. И никто не позаботится о том, чтобы убрать с деревянного пола линолеум, что давно уже сделано во всех старых домах. При этом каждая вещь на своем месте и везде идеальная чистота. Ни соринки по углам, только безнадежность, въевшаяся в эти стены от потолка до пола.
Нелли осторожно присела на краешек старого кресла в гостиной и жестом, словно это она была хозяйкой в этом доме, пригласила Веру занять место на диване. Та послушно опустилась на уголок. Она молчала, только руки нервно теребили платье на колене.
– Обе мы заинтересованы в том, чтобы это и дальше оставалось между нами, – сказала Нелли. – Значит, продолжаем в том же духе?
Она строго посмотрела на Веру. Та кивнула.
– Не могу сказать, что сожалею о смерти Алекс, – продолжала фру Лоренц. – Она получила по заслугам, и здесь ты, думаю, со мной согласишься. Рано или поздно эта сучка должна была плохо кончить, я всегда это знала.
Вера быстро подняла глаза, но не ответила. Нелли не чувствовала ничего, кроме презрения, к этому жалкому, бесцветному существу, как будто совершенно лишенному воли. Низший класс, что здесь скажешь… Они с детства приучены ходить со склоненными головами. Не то чтобы Нелли полагала, что все должно быть как-то иначе, но ничего не могла поделать со своими чувствами. Больше всего ее злила зависимость от Веры Нильсон, хотя Нелли научилась мириться и с этим. Все на свете имеет свою цену, и она должна быть уверена в том, что Вера держит язык за зубами. Так оно продолжалось до сих пор, так будет и в дальнейшем.
