– То, что произошло, ужасно, – снова заговорила Нелли, – но для нас главное – не принимать поспешных решений. Пусть все идет, как идет. Не в наших силах изменить прошлое, так и не к чему ворошить старую грязь.
С этими словами Нелли открыла сумочку, вытащила из нее конверт и положила на журнальный столик.
– Небольшая прибавка к жалованью будет, я думаю, кстати.
Она подвинула конверт в сторону Веры. Та не двинулась с места.
– Жаль, что все так вышло с Андерсом, – продолжала Нелли. – Хотя, возможно, это и к лучшему. В тюрьме он, по крайней мере, перестанет пьянствовать.
Нелли спохватилась, поняв, что зашла слишком далеко. Вера медленно поднялась с дивана и дрожащим пальцем показала на дверь.
– Вон отсюда.
– Нет-нет, Вера, я не о том…
– Вон из моего дома. Андерс не попадет в тюрьму, а ты убирайся прочь со своими вонючими деньгами. Чертова баба! Я прекрасно помню, откуда ты вышла. От тебя воняет дерьмом, как ни поливай себя духами!
Нелли невольно съежилась под обрушившимся на нее внезапным потоком ненависти и засеменила к двери. Вера сжала кулаки, выпрямилась и смотрела ей прямо в глаза. Все ее тело дрожало от копившейся десятилетиями злобы. От былой покорности ничего не осталось, и Нелли стало не по себе. В конце концов, что она такого сказала? Всего лишь назвала вещи своими именами… Но, видно, правда колет глаза и этому жалкому созданию. Нелли поспешила к выходу.
– Убирайся и больше сюда не приходи!
Вера выгнала ее из дома, ни больше ни меньше. Не успела Нелли закрыть дверь, как на землю перед ней упал с силой брошенный конверт. Она склонилась и стала подбирать купюры. Пять тысяч на дороге не валяются. Ради такого можно стерпеть и соседей, которые, прильнув к окнам, любовались, как фру Лоренц ползала на коленях по гравию. Неблагодарная тварь! Ничего, Нелли научит ее уважать деньги. В резиденции Лоренцев ее больше не ждут, это понятно, но и в других местах работы поубавится. Об этом Нелли позаботится. Жалкое создание на коленях приползет в социальную службу, прежде чем Нелли разделается с ней окончательно. Никому еще не сходило с рук унижать Нелли Лоренц!
Он как будто передвигался в толще воды. Руки и ноги онемели после ночи на тюремной койке, а голову словно набили ватой. Андерс оглядел свою квартиру, пол со следами полицейских ботинок. Черт с ними; что-что, а грязь никогда его не смущала.
Он достал из холодильника упаковку с шестью банками крепкого пива и лег на спину в гостиной. Опираясь правой рукой на матрас, правой открыл банку, которую тут же осушил жадными глотками. Пустая жестянка пролетела через всю комнату и с металлическим звуком приземлилась в дальнем углу. Почувствовав непреодолимую усталость, Андерс лег, заложив руки за затылок. Уставившись в потолок невидящими глазами, погрузился в воспоминания.
Это был единственный способ обрести, хоть ненадолго, душевный покой. Даже если в промежутках между минутами безмятежности сердце пронзала невыносимая боль. Андерс спрашивал себя, как может прошлое казаться таким близким и в то же время таким недосягаемым.
В его воспоминаниях всегда светило солнце. Под ногами дымился нагретый асфальт, а губы были солеными после купания в море. Странно, что он ничего не помнил, кроме лета, – ни зимы, ни пасмурных дней, ни дождя. Только яркое солнце на безоблачном голубом небе и легкий бриз, бороздивший зеркальную гладь моря…
Легкое платье Алекс обвивалось вокруг ее ног. Волосы, которые она никогда не стригла, падали ниже спины. Андерс до сих пор чувствовал ее запах, засевший в ноздрях и будивший воспоминания. Запах клубники, морской воды и шампуня «Тимоти». Они гоняли на велосипедах как сумасшедшие и лазали по горам, пока ноги не переставали слушаться. Зато как здорово было потом загорать на вершине Веддебергет, развернувшись пятками к морю и сложив руки на животе! Алекс лежала между ними, распустив волосы веером и уставившись в небо. Иногда она брала руку Андерса в свою, и ему начинало казаться, будто они остались вдвоем.
Они не хотели, чтобы их видели вместе. Это разрушило бы все волшебство. Действительность должна была оставаться за гранью, которую они ей сами очертили. Она была слишком серой и тоскливой и не имела никакого отношения к этой солнечной сказке, созданной только для троих. Они проводили дни в беззаботных играх и разговорах на самые простые темы. Ничто не воспринималось всерьез. Только это и делало их такими неуязвимыми. Каждый из них сам по себе был обыкновенным ребенком. Вместе они были – «три мушкетера».
Взрослые? Это были странные существа на границах мира мечты. Статисты, которые передвигались где-то совсем рядом, не оказывая на детей никакого влияния. Они беззвучно, как рыбы, открывали рты. Делали какие-то бессмысленные движения, которым, возможно, сами придавали некое значение. Они просто-напросто выпадали из этой солнечной вселенной.
Андерс слабо улыбнулся. Естественные потребности тела вырвали его из волшебного сна. Он встал, снова шагнув тем самым в собственное отчаяние, и пошел решать проблему.
