– Я никогда не пропускаю «Разделенные миры» по телевизору. Время приближалось к семи, и тут снаружи послышался шум. Это меня не удивило, должна сказать. У Андерса вечно кипит жизнь. Собутыльники приходят и уходят в любое время дня и ночи, а бывает, и копы. Но все равно я проверила в глазок и тут увидела Андерса. Пьяный в стельку, он пытался попасть ключом в замочную скважину, но та должна была быть метр шириной, чтобы это у него получилось. В конце концов, Андерс все-таки отпер дверь и ввалился в квартиру. Но тут пошла заставка «Разделенных миров», и я побежала к телевизору.
Она жевала кончик длинной пряди. Ногти на руках были изгрызены, со следами розового лака. Макс уверенно подполз к Патрику и подергал его за штанину. Тот вопросительно посмотрел на Йенни.
– Возьмите его на руки, вы ему понравились, – объяснила она.
Патрик неуклюже поднял малыша, посадил на колени и дал ему связку ключей поиграть. Макс засиял в улыбке, показав два передних зуба, похожих на зерна риса. Патрик улыбнулся в ответ, сердце кольнуло. Сложись все чуточку по-другому, такой же малыш мог быть и у него… Он пригладил ладонью пушок на голове Макса.
– Сколько ему?
– Одиннадцать месяцев. Он задает мне работы, должна вам сказать.
Лицо Йенни Розен засветилось нежностью, и Патрик вдруг разглядел, как она красива. До сих пор он не видел этого за усталым выражением ее лица. Хедстрём представил себе, как, должно быть, тяжело в ее годы быть одинокой мамой. Вместо того чтобы радоваться жизни со сверстниками, Йенни вечерами возится с подгузниками и убирается в квартире. Словно в подтверждение его мыслей, молодая хозяйка достала сигарету из пачки на ночном столике и закурила. Затянувшись глубоко и с явным наслаждением, подвинула пачку Патрику. Тот покачал головой. У него была своя точка зрения на курение в присутствии маленького ребенка, но навязывать ее ей он не собирался. Патрик вообще не понимал удовольствия посасывать вонючую сигарету…
– А Нильсон не мог вернуться домой, а потом опять уйти? – спросил он, продолжая прежнюю тему.
– В нашем доме жуткая слышимость. Булавку не уронишь без того, чтобы об этом не узнали соседи. Андерс точно никуда не уходил, я уверена.
До сих пор Патрик не продвинулся ни на йоту. Следующий вопрос был задан скорее из любопытства:
– А как вы отреагировали на то, что Андерса Нильсона подозревают в убийстве?
Она глубоко затянулась и выпустила дым колечками. Патрик едва сдержался, чтобы не напомнить о вреде пассивного курения. На его коленях Макс сосал кольцо с ключами. Он сжимал его неуклюжими ручонками и время от времени поглядывал на Патрика, как бы с благодарностью за то, что тот дал ему такую фантастическую игрушку.
– Чушь, – ответила Йенни на вопрос Патрика. – Андерс – старая развалина, и вообще он не мог убить. Он же пугливый. Часто звонит мне и между делом клянчит сигареты, но – пьяный или трезвый – все время будто чего-то боится. Несколько раз я даже доверяла ему Макса. Только когда он был трезвый, разумеется, не иначе.
Йенни затушила сигарету в переполненной пепельнице.
– Вообще, эти алкоголики безобидны. Несчастные парни, которые пропивают свою жизнь. Но вреда от этого нет никому, кроме них самих.
Йенни мотнула головой, чтобы убрать волосы с лица, и потянулась за следующей сигаретой. Ее пальцы были желтыми от никотина, а следующая сигарета наверняка имела тот же вкус, что и предыдущая. Патрик почувствовал, что обкурился более чем достаточно, притом что ничего нового вытянуть из Йенни, по-видимому, больше не удастся.
Он поднял с колен протестующего Макса и протянул его матери.
– Спасибо за помощь. Почти уверен, что нам придется побеспокоить вас по крайней мере еще раз.
– Я буду здесь. Никуда пока не собираюсь.
Сигарета все еще дымилась в пепельнице, и Макс раздраженно хлопал глазами. Он все еще обсасывал ключи и косился на Патрика, не то опасливо, не то побуждающе – «попробуй отними». Хедстрём осторожно потянул за кольцо, но «рисовые зернышки» оказались на удивление крепкими, а пальчики – цепкими. Кроме того, связка была порядком обслюнявлена, и Патрику не удавалось как следует за нее ухватиться. Он дернул сильнее – ответом было недовольное ворчание.
Более привычная к такого рода ситуациям, Йенни высвободила кольцо из пухлых пальчиков и протянула его Патрику. Макс закричал во все горло, демонстрируя недовольство. Зажав кольцо между указательным и большим пальцами, Патрик попытался вытереть ключи о брючину, после чего сунул их в карман.
Йенни и плачущий малыш проводили его на выход. Последним, что видел Патрик, прежде чем дверь захлопнулась, была крупная слеза, катившаяся по круглой щеке Макса. Сердце снова защемило.
Этот дом был слишком велик для него одного. Хенрик бродил по комнатам, где все напоминало об Александре. Она любила здесь все, ни один сантиметр этого дома не был обойден ее заботой.
