Распределение жилого пространства между членами семьи Лоренц не одному Патрику казалось странным. Во-первых, уже одно то, что взрослый сын живет с матерью. Во-вторых, Патрик не мог взять в толк, почему Нелли определила Яну место в темном подвале, оставив одной себе как минимум две сотни квадратных метров наверху. Другому своему сыну, Нильсу, будь он жив, она наверняка отвела бы более достойное помещение, и Ян не мог этого не понимать.
Патрик спустился вслед за Яном по лестнице. Надо сказать, для подвала эти апартаменты выглядели просто роскошно. Тот, кто их обустраивал, не пожалел денег, чтобы выставить напоказ свое богатство. Всего здесь было много – и золотой бахромы, и бархата, и вышивки, и все это, разумеется, самых престижных брендов. При этом обстановка в целом слишком отдавала борделем. Патрик почему-то решил, что в роли дизайнера здесь выступила сама жена Яна.
Хозяин провел гостя в маленький кабинет, где не было ничего, кроме письменного стола с компьютером и дивана. Они сели, и Патрик достал из сумки блокнот. Он решил не говорить Яну о смерти Андерса Нильсона, пока к тому не принудят обстоятельства. Терпение и четко продуманная стратегия – только так и можно было вытянуть из Лоренца что-нибудь стоящее.
Хедстрём пристально смотрел на собеседника. Этот молодой человек был само совершенство. Галстук повязан идеально, на рубашке и костюме ни единой складки, лицо свежевыбрито, волосы тщательно уложены. Ян Лоренц всем своим обликом внушал спокойствие и надежность, и уже одно это казалось подозрительным. По своему опыту Патрик знал, что любой нормальный человек хоть немного, да нервничает в присутствии полицейского, даже если ему нечего скрывать. Железобетонное спокойствие в таких случаях – привилегия скорее тех, у кого рыльце в пушку. Патрик наблюдал подобное вот уже много раз.
– У вас очень уютно.
Немного вежливости никогда не помешает.
– Эта обстановка – дело рук моей жены. Мне тоже кажется, что она неплохо справилась.
Патрик оглядел кабинет, пожалуй, чрезмерно пышно декорированный подушками с золочеными кистями и белым мрамором. Этот интерьер красноречиво демонстрировал, что способен сотворить дурной вкус, опираясь на неисчерпаемые финансовые ресурсы.
– Вы уже приблизились к разгадке? – спросил Лоренц.
– У нас есть своя версия случившегося – пока рабочая, скажем так.
Только так. Встряхнуть его немного, не открывая всей правды.
– Вы знали Александру Вийкнер? Я слышал, ваша мать была на ее похоронах?
– Не могу этого утверждать. Конечно, я знал, кто она, в том смысле, в каком во Фьельбаке все знают друг друга, но она уехала отсюда так давно… Мы здоровались, когда встречались на улице, но не более того. Что касается матери, за нее я отвечать не берусь. Вам лучше расспросить ее об этом лично.
– В ходе расследования выяснилось, что Александра Вийкнер имела… как бы удачней выразиться… любовную связь с неким Андерсом Нильсоном. Полагаю, его вы знаете лучше?
На лице Яна нарисовалась кривая, покровительственная улыбка.
– Да, Андерс у нас личность известная. Печально известная, я бы сказал… У них с Алекс был роман, говорите? Простите, но мне трудно себе такое представить. Странная, в высшей степени странная пара. То есть я, конечно, понимаю, что он в ней нашел, но ей-то что за интерес общаться с подобным типом? Вы уверены, что это не пустые сплетни?
– Все подтверждается. Так вы знаете Андерса?
И снова эта презрительная усмешка, на этот раз еще шире. Словно развеселившись, Ян Лоренц мотнул головой.
– Мы с ним не общаемся, если вы это имеете в виду. Принадлежим к разным кругам, скажем так. Я видел его на площади в компании других алкоголиков, но чтобы знать – нет.
Ян всем своим видом стремился показать, насколько нелепым выглядит предположение Патрика.
– У нас совсем другой круг общения, – еще раз пояснил он. – В него не вхожи местные алкоголики.
Лоренц обратил вопрос полицейского в шутку, но в его глазах мелькнула искорка беспокойства. Она исчезла так же быстро, как и появилась, однако Патрик не сомневался в том, что она была. Вопросы об Андерсе были неприятны «аллигатору», и это убедило Хедстрёма в том, что он на правильном пути. Полицейский выдержал паузу, сделал невинное лицо и задал следующий:
– Но как тогда получилось, что в последнее время Андерс так часто звонил на ваш номер?
Патрик не без удовлетворения наблюдал за реакцией собеседника. Улыбка слетела с лица Яна Лоренца. Вопрос выбил почву из-под его ног, заставив на мгновение забыть об имидже невозмутимого денди, который он до сих пор тщательно поддерживал. За фасадом нарисовался неподдельный ужас, но лишь на мгновение. Лоренц быстро взял себя в руки и не спеша достал сигару, пытаясь тем самым выиграть время и избегая смотреть Патрику в глаза.
– Ничего, если я закурю?
Вопрос был задан чисто для проформы, и Хедстрём на него не ответил.
– Зачем Андерс сюда звонил, я действительно не понимаю. Я не разговаривал с ним, моя жена – тоже, за это я могу поручиться… Нет, это и в самом деле странно.
Лоренц пожевал сигару и откинулся на диванных подушках.
