– Из-за лисы. Она выбежала перед ним. Я думаю… – Я медлю, потому что знаю, что это будет звучать смешно.
– Что ты думаешь?
– Что она пыталась меня предупредить. Она знала, что Норт и Цицерон меня поджидают.
– Логично.
– Да? Во всей этой истории вот именно это кажется тебе логичным?
Он смотрит в окно, на огромный дуб, растущий на южном пастбище.
– Лисы и койоты – естественные враги, любовь моя.
Что-то в его тоне заставляет меня подумать, что он уже не про Бурю и Цицерона говорит, но мне очень многое надо ему рассказать, и я пытаюсь не запутаться в событиях, так что пока откладываю эту мысль.
– Садись, – Эфраим показывает на лохань. – Я вымою тебе голову.
– Тут не хватит места.
– Хватит.
Места хватает только для моего зада – колени приходится согнуть, а ноги поставить на пол, но вода доходит мне до ребер, а сидеть гораздо приятнее, чем стоять на больной лодыжке. Эфраим опрокидывает мне на голову кувшин, и вода стекает мне по шее и спине. Я запрокидываю голову. Смотрю в его обеспокоенное лицо. Печально улыбаюсь.
– Спасибо.
– Расскажи мне все, – говорит он.
Я обхватываю колени руками и начинаю сначала, с Джонатана, Салли и нашего нового внука. Он не удивлен и не очень-то расстроен тем, какую девушку выбрал наш сын.
– Он ее не выбирал, – говорю я. – Она его подловила.
– Не пытайся гнаться за двумя зайцами. Ты же только недавно жаловалась, что он еще не нашел жену.
– На самом деле он так ее и не нашел. Он нашел только девушку, готовую на то, чтобы ей задирали юбки в лесу.
Эфраим вздыхает. Выливает на меня еще кувшин.
– Не надо делать его невинной жертвой. Он вполне охотно с ней переспал – таков был его выбор. А теперь у них ребенок. Они уже повесили объявление о намерении пожениться?
– Вчера вечером.
– Хорошо.
– Не то чтобы он был особенно счастлив. Потом пошел обратно в таверну и напился.
Эфраим качает головой.
– Наши дочери так торопятся замуж, а сыновья жениться не спешат.
– Сайрес бы женился, если б мог.
– С Сарой Уайт так ничего и не получается?
– Нет. Вынуждена признать, что ты был прав. Она сделала свой выбор, и выбрала она не его.
– А кого?
– Это длинная история с участием Ребекки Фостер.
– Объясни.
– Объясню, но сначала расскажу, почему Джозеф Норт пришел на лесопилку.
Я возвращаюсь к своей истории, к тому моменту, когда меня позвали к Салли. Потом рассказываю, как пошла в Норт-Мэнор дать Лидии лекарство. Как нашла письмо для «Кеннебекских собственников», которое писал Норт.
– Оно в моем медицинском саквояже. Вон там, в углу.
Эфраим делает перерыв в мытье моих волос, вытирает руки и читает письмо.
– Теперь понятно, – говорит он. – Адвокат Норта Генри Ноуленд – агент «Кеннебекских собственников». Во всяком случае, был их агентом. Подозреваю, он потеряет свою должность, когда Пол отвезет им документы.
– Документы?
– У этой парочки был план заграбастать арендные территории и стать монополистами в лесоторговле в Кеннебеке. Это письмо послужит доказательством. Еще оно подтверждает, что он рассчитывал использовать наш участок как основное место своей деятельности.
– Но зачем ему наш участок? Почему не освоить свой? Вокруг тысячи акров незанятой земли. Большая часть того, что он запрашивает в том письме, – ничейные территории.
– Может, и так, но с тех участков нет выхода к реке. Джозеф Норт ленив, Марта. Он не хочет строить сам то, что можно отобрать у другого.
Увидел, захотел, забрал, думаю я. Он так и не изменился.
– Непонятно, почему он тогда сначала передал право аренды на нашу землю Бёрджесу.
– Про это, наверное, ты была права с самого начала. Он купил молчание Бёрджеса обещанием нашей земли.
– Бёрджес никогда не скрывал, что хочет участок на реке, – говорю я.
– Скорее всего, так он и уговорил Бёрджеса пойти тогда к Фостерам. Бёрджес получил, что хотел, а у Норта появился способ держать его под контролем. Это способ управлять участком, ничего при этом не делая.
– Сложный план.
– Я нашел его первоначальную заявку на участок для аренды, и он хотел именно нашу землю.
Я поворачиваю к нему голову.
– А как тогда мы ее получили?
Эфраим улыбается.
– Пол написал рекомендательное письмо.
– А, ну да, Пол.
Мы прибыли в Хэллоуэлл в 1778 году, в разгар Революционной войны, с рекомендательным письмом от знаменитого Пола Ревира, написанным меньше чем через три года после его знаменитой скачки через Чарльстон. Причем скакал он на лошади, одолженной у моего мужа, в ту самую ночь, как Эфраима подло ударили в лицо и сломали нос.
– Значит, ты разобрался с вопросом, выгонят нас или нет?
– Ну да. Еще и приобрел дополнительное влияние. Перед тобой новый агент «Кеннебекских собственников». Больше уже никто не попытается отнять у нас этот участок. В этом месяце будет двенадцать лет, как мы тут живем.
– Так что Норт…
– Старался как мог украсть нашу землю в остававшийся у него недолгий срок с октября по апрель. Но мы официально исполнили все условия аренды. Теперь эта земля наша.
– Слава богу. Я слишком стара, чтобы переезжать на новое место.
Эфраим берет мыло из корзинки, опускает в воду и начинает намыливать мне плечи.
