В дневнике Марты упоминается приезжавшая в город «негритянка-лекарка», без всякого имени, – так что я назвала ее просто Лекаркой. Стоит отметить, что у нас нет никаких сведений о каких-либо предрассудках Марты в отношении своих чернокожих соседей. В те годы, когда она вела свой дневник, в Хэллоуэлле жило двенадцать семей свободных чернокожих. Марта принимала у них роды и общалась с ними точно так же, как и со всеми остальными в городе. Она указывала в дневнике их полные имена. Так что имени негритянки-лекарки она, скорее всего, просто не знала. Меня очень заинтересовало как ее прозвище, так и то, что соседи Марты иногда вместо обращения к ней шли к этой женщине. Значит, она лучше разбиралась в медицине, чем Марта? Или они хотели сохранить свои секреты? Возможно, и то, и другое.
В этой книге я переименовала Ханну Сьюалл в Грейс Сьюалл. В дневнике Марты было слишком много Ханн (очень популярное библейское имя в тот период), и я не хотела, чтобы вы в них путались – где какая Ханна. Опять-таки, не стоит благодарности.
Знаю, что вы спросите об этом – нет, ни одного из своих четверых детей я не рожала с повитухой. Я хотела. Я верю в их работу и доверяю тысячелетиям накопленных знаний, которые люди передавали друг другу на протяжении всей человеческой истории. Моя мать родила всех шестерых своих детей дома с повитухами. При одних таких родах я присутствовала, и это буквально изменило мою жизнь. (Сестра, рождение которой я видела, позже позволила мне увидеть, как появляется на свет ее сын. Идеально закольцованный момент.) Но мой муж упросил меня этого не делать. Он тоже ничего не имеет против этой благородной профессии. Ему просто сложно было даже подумать о том, чтобы я испытывала такую физическую боль. Он так серьезно об этом говорил, дорогие читатели. Так мучился при мысли о том, что меня будет выворачивать наизнанку без капли обезболивающего. Я его люблю, и я уступила. И не жалею. Иначе наш младший ребенок мог родиться мертвым. В некоторые моменты стоит довериться человеку, умеющему использовать скальпель.
Марта Баллард – двоюродная бабушка Клары Бартон, основательницы Американского Красного Креста. А еще она прапрабабушка Мэри Хобарт, одной из первых женщин-врачей в США. Она оставила нашей стране ни с чем не сравнимое медицинское наследие. И все это благодаря ее дневнику. Просто слова на листах бумаги, так? Довольно бессмысленная вещь. Просто подробная запись повседневной жизни одной женщины. Но листы эти сохранились и попали в руки Долли (Баллард) Ламбард. Долли передала дневник своей дочери Саре, а та – доктору Мэри Хобарт. Мэри подарила страницы дневника библиотеке штата Мэн, и там они лежали, пока их не систематизировала и не переплела Люси (Ламбард) Фессенден. Много лет спустя Эдит Л. Хэри, заведующая юридической библиотекой, открыла их для публики. И наконец, Синтия Маккосленд расшифровала все шесть миллионов байт текста, чтобы издательство «Пиктон Пресс» смогло опубликовать полный текст. Лорел Тэтчер Алрик, профессор истории и лауреат Пулитцеровской премии, изучила его и написала исчерпывающую биографию женщины, которая исчезла бы из истории, если б не дневник и не сила слова.
Стоит повторить, что это роман, художественное произведение, моя версия того, что могло произойти в жизни этой женщины. Это не биография, а я не историк. Я просто рассказчик и пятнадцать лет думала о том, что историю Марты стоит рассказать. Я хочу, чтобы вы знали ее имя. Я хочу, чтобы вы рассказали о ней своим друзьям. Я надеюсь, что вы тоже потрясены ее жизнью. Я хочу, чтобы весь мир помнил, что маленькие поступки, совершенные из любви, важны не меньше, чем те, что попадают в газеты и в учебники истории.
В конце биографии Марты Баллард Лорел Тэтчер Алрик пишет:
