Сэм Дэвин действительно упал под лед, пытаясь добраться до берега с плота, на котором плыл вместе с Джонатаном. Но тут я серьезно отошла от исторических событий: трупа он не видел. И мы дошли до Джошуа Бёрджеса.
Капитан Джошуа Бёрджес – один из троих мужчин, обвиненных в изнасиловании Ребекки Фостер в августе 1789 года. Да, вы все правильно прочли – троих. Третьего обвиняемого, Элайджу Дэвиса, я выкинула из этой истории. Отчасти для того, чтобы упростить сюжет. Но еще и потому, что, судя по дневнику Марты, эти трое мужчин в течение недели три раза приходили насиловать Ребекку Фостер. Описанная мною кошмарная ситуация на самом деле представляла собой девять отвратительных нападений.
Дорогие читатели, я просто не могла себя заставить про это писать.
Джошуа Бёрджес исчезает со страниц дневника Марты где-то в декабре 1789 года. Бах – и нету. Больше она его не упоминает. Мог ли он сбежать из города? Вполне. А мог ли каким-то образом где-то погибнуть? Тоже вполне возможно. Я выбрала второй вариант и использовала его как основу для романа. Честно говоря, мне его не жаль. Можно сказать, он для меня умер!
И немного об изнасиловании: к несчастью, в нем нет ничего нового. Сексуальные домогательства разной степени интенсивности существовали в человеческой истории с самого ее начала. О них пишут во всех древних текстах, от Библии до Шекспира. И да, мой способ разобраться с ужасной несправедливостью довольно жестокий. И шокирующий. И несколько чрезмерный. (Но учтите, что, когда Ларри Макмертри пошел тем же путем в своей «Одинокой голубке», ему дали Пулитцеровскую премию. Заслуженное возмездие, понимаете ли.)
Настоящий Джозеф Норт после суда остался цел и невредим, так и не заплатив за свои преступления. Для меня это слишком несправедливо. Изменить историю я не могу, а вот сюжет могу придумать такой, чтобы он хотя бы в романе получил то, что заслужил.
Когда я писала эту сцену, я невольно вспоминала подругу, которой приходилось переносить невыразимые издевательства почти все детство и юность, пока она наконец не взяла дело – и нож – в свои руки и не ткнула им в бедро человека, который ее мучил. Моя подруга, юная, храбрая и надломленная, посмотрела на него, вся дрожа, и сказала, что, если он хоть раз ее еще тронет, больше она не промахнется. Он больше ее не трогал, и конец этого романа я написала для нее. И для всех остальных женщин, которые так и не дождались справедливости.
Этого недостаточно.
Но это хоть что-то.
Следует отметить, что суд над Джозефом Нортом за изнасилование произошел только в июле 1790 года. Чтобы роман лучше читался, я уместила его события в более сжатые временные рамки, но в остальном все точно, включая тот факт, что Ребекки Фостер на суде не было (в дневнике Марты не указано почему). В основном я так сделала затем, чтобы вписать весь сюжет между тем, как на реке встал лед, и тем, как он с нее сошел.
Если вы знакомы с жизнью Марты (либо через биографию, написанную Алрик, либо через сам ее дневник), вы знаете – она не упоминает о том, что сама пережила сексуальное насилие. Случалось ли с ней подобное? Если верить статистике – а я не думаю, что за последние несколько сотен лет ситуация особенно изменилась, – существует 33 процента вероятности, что случалось. Из всех решений, которые я приняла в отношении романа, это было самое рискованное. На самом деле я не знаю, как было. Но подобный опыт объяснил бы, почему Марту так волновала судьба Ребекки Фостер.
Что касается Бури, она появилась в моей жизни посреди ночи 19 июня 2018 года. Мы с мужем проснулись от звука, который можно описать только как «кого-то близкого и дорогого нам убивают во сне». Было три часа ночи, и, пометавшись по дому как безумные, мы убедились, что наши дети живы, а потом обнаружили, что у нас во дворе лает лиса (поищите видео из YouTube и посмотрите, пойдут ли у вас мурашки по коже). Через несколько часов в моей жизни появился новорожденный младенец. Это долгая история, и не мне ее рассказывать, но две эти вещи переплелись у меня в сознании – лиса и младенец. До сих пор оба они вызывают во мне яростное стремление их защищать. Так что вполне логично, что в этой книге нашлось место и лисе, и младенцу.
Тысяча семьсот восемьдесят пятый год жителям Хэллоуэлла в штате Мэн запомнился как «год долгой зимы». В дневнике Марты Баллард записано, что река замерзла 25 ноября, а 22 апреля следующего года лед все еще стоял. Я поменяла даты, чтобы это были ноябрь 1789 года и апрель 1790-го – зима после того, как Ребекка Фостер «дала показания под присягой о том, что ее изнасиловали несколько мужчин».
