Я не единственная пришла сегодня за покупками к Коулману. Когда я захожу, держа на сгибе локтя плетеную корзину, две женщины ждут у прилавка, пока их обслужат, еще трое что-то ищут в глубине магазина. Я останавливаюсь в дверях, чтобы скинуть плащ и стряхнуть снег с волос.
Стопка шкур у прилавка не выросла, но мне не нравится яркий пушистый рыжий хвост, торчащий из ее середины. Лицо у меня мрачнеет; я поворачиваюсь и сталкиваюсь с Сарой Уайт. Девушка бросает на меня один-единственный взгляд, ударяется в слезы и пытается протолкаться мимо меня.
– Стой! – Я со стуком роняю корзинку и хватаю Сару за руку. – Что случилось?
– Я сама виновата. Мама говорила мне идти в лавку пораньше или попозже, не тогда, когда леди приходят.
«Леди» из ее уст звучит как ругательство.
Я отвожу ее в сторону.
– Рассказывай, что случилось.
– Это всё они, – говорит Сара, кивая на трех женщин, которые собрались в кучку в дальнем углу, спиной к нам. – Дали понять, что мне тут не место.
– Это не их лавка.
Она шмыгает носом и вытирает манжетой крупные слезинки со щек.
– Ну не знаю, ведут они себя так, будто их.
Если бы Сара Уайт родилась в другом городе и у других родителей, она бы вышла замуж рано и удачно. Одно ее лицо послужило бы гарантией брака. А уж из-за ее фигуры дрались бы на дуэлях. Но Сара живет в Крюке, и ее родители плохо приспособлены к тому, чтобы защищать такую красавицу. Прошлогодний роман с бостонским ополченцем оставил ей незаконную дочь и испорченную репутацию.
– Ты нашла, что тебе нужно? – спрашиваю я.
Она качает головой.
– Так иди и займись этим. Ты редко выбираешься куда-то без ребенка, и твоей матери не понравится, если ты вернешься с пустыми руками.
– Но…
– С ними я разберусь, – говорю я и подталкиваю Сару обратно в лавку.
Я хватаю корзину и иду в дальний конец лавки, где Коулман держит все нужное для шитья. Три женщины копаются в рулонах ткани, разложенных на столе. Они перешептываются и смеются, и я слышу, как одна из них произносит со злорадным весельем:
– Нет, ты представляешь, насколько Сара наглая? Разгуливает тут без этого своего младенца.
Я смотрю сквозь планки стеллажа на то, как Кларисса Стоун проводит рукой по рулону нежно-голубого хлопка. Голову она повернула к подруге, стоящей справа от нее, на лице злая улыбка.
– Просто неприлично, – соглашается Рейчел Блоссом.
Тут вступает Пегги Бридж – она не в силах упустить возможность посплетничать и поцокать осуждающе языком.
– Она должна понимать, в какие часы ей уместно показываться в лавке. Мать должна была бы ей это объяснить.
– Да уж, мать ее явно ничему не научила, – говорит Кларисса, и только я открываю рот, чтобы устроить разнос всем троим, как она добавляет: – Вы слышали про Сэма Дэвина?
Я делаю шаг назад, чтобы они меня не увидели.
– А что такое?
– Они с Мэй в воскресенье поженились в гостиной Генри Сьюалла. И немедленно поселились вместе. Ее мать в ярости.
Кларисса получает ровно тот ответ, на который рассчитывала. Хмыканье, фырканье и осуждающее покачивание головой.
– Разве не странно? – спрашивает она. – Они опубликовали уведомление о намерении пожениться всего шесть недель назад.
Не желая отставать, Пегги добавляет:
– Я слышала, что они вовсю демонстрируют свои чувства на публике. Мой муж видел, как Сэм целует Мэй прямо на улице!
Возмущение у нее в голосе такое, будто она рассказывает, что Сэм с Мэй после церкви пробежались голышом по городу.
Кларисса кивает и твердо заявляет:
– Мэй беременна.
Остальные ахают, но это явно напоказ, и она удовлетворенно продолжает:
– Иначе зачем бы они так быстро поженились?
Это потрясающий пример лицемерия, и я его больше ни секунды не потерплю. Я выхожу из-за полок, и они удивленно оборачиваются, в ужасе осознавая, что их безобразный разговор кто-то услышал. А тем более я. На их лицах по очереди мелькают выражения стыда, гнева и подозрительности.
Кларисса и Пегги обе беременны на поздних сроках, Кларисса на таком позднем, что, возможно, предполагавшийся срок родов уже прошел. Я упираюсь взглядом в их тяжелые животы, пока им не становится совсем не по себе.
– Возможно, они быстро поженились потому, что любят друг друга? Или потому, что Сэм пару недель назад чуть не умер, а подобные вещи заставляют человека осознать, что незачем зря терять время. – Я подхожу ближе. – Нет ничего плохого в том, что мужчина хочет сразу делить постель со своей женой. Что плохо, так это настолько зло сплетничать про соседей. А вы тут не только Сэма Дэвина поминали – вот уж хороший человек по любым меркам, – но и Сару Уайт? Ну надо же, кто бы говорил.
