Он снимает широкополую фетровую шляпу и дважды шлепает ею себе по ноге, хотя шляпа не пыльная.
– А-а. Тогда вы не удивитесь, узнав, что я приехал еще кое-кого арестовать.
Мне нравится Джеймс, и я до сих пор считаю несправедливым, что из-за какого-то жалкого долга он оказался в тюрьме, так что не скрываю ехидства:
– Кто-то забыл заплатить налоги? Или вы за сплетницей какой-нибудь?
Ну вот, я почти заставила его улыбнуться, но улыбка все-таки не пробилась наружу.
– Боюсь, все несколько серьезнее. Я приехал арестовать человека, обвиненного в изнасиловании.
– Вы приехали за Джозефом Нортом?
Он качает головой; одна прядь падает ему на лоб и лезет в глаза. Так он почему-то выглядит моложе, менее серьезно. Он убирает прядь тыльной стороной ладони.
– Нет. Я за Джошуа Бёрджесом.
Он не знает. Как это возможно?
– Джошуа Бёрджес здесь не живет, – уклончиво отвечаю я.
– Это я понимаю. Но теперь, после вчерашнего, меня уже знают в городе. А когда кого-нибудь арестовываешь, лучше застать его врасплох. Подозреваю, он все равно уже сбежал, так что решил сначала зайти расспросить соседей.
– И вы просто случайно наткнулись на нас?
– К вам первый поворот с главной дороги в город. – Он тычет пальцем через свое плечо на север. – Во всяком случае, если ехать из Вассалборо.
Такое удачное совпадение меня утешает.
– Ну что ж, – говорю я, – я точно знаю, что Бёрджес не сбежал.
– И вы готовы мне сказать, где он?
Я прикусываю нижнюю губу и задумываюсь.
– Если вы мне тоже кое-что скажете.
– Что именно?
– А почему вы за Джозефом Нортом не приехали?
– А, вот оно что. – Барнабас чешет в затылке. – Так мне в суде приказали. Я должен позволить Норту самостоятельно приехать на слушания.
– И почему такое особое обращение?
– Потому что он судья. И полковник.
– Джеймс Уолл был капитаном, а вы его арестовали на глазах у двадцати человек.
Он коротко кивает, но взгляда не отводит.
– Между капитаном и полковником большая разница, не правда ли?
– Особенно в количестве связей. Думаете, это справедливо?
– Что я думаю, значения не имеет. Я просто пристав, никто не спрашивает моего мнения.
– Ну я же спросила.
На лице у него мелькает быстрая ясная улыбка.
– Думаю я, госпожа, что у меня одна работа – задерживать людей, которых мне приказано задержать. А я такой человек, который делает свою работу.
Вчера, когда он дрался с Джеймсом, я его толком не разглядела. Но теперь не торопясь разглядываю Барнабаса – мне интересно, что за человек оказался в центре скандала, охватившего наш город. У него русые волосы и глаза, возможно, орехового цвета. Или карего. С такого расстояния мне не видно. Но как-то он умудряется держаться так, что не бросается в глаза. Мне приходит в голову, что он, возможно, специально ведет себя так, чтобы не демонстрировать угрозу. Он молод для пристава, и выглядеть незапоминающимся, особенно для чужаков, для него полезное свойство.
– Теперь ваша очередь, – говорит он. – Я ответил на ваши вопросы.
– Джошуа Бёрджеса вы найдете в таверне Полларда.
Он переводит взгляд на дом у меня за спиной, потом обратно на меня. Снова быстро улыбается уголком губ.
– Популярное местечко среди преступного элемента в вашем городе.
– Джеймс не преступник, – говорю я. – Вообще-то он наш друг. И в городе всех потрясла новость о том, что он не выплатил долг.
Барнабас коротко кивает, и вид у него слегка пристыженный. Это не извинение – он не обязан передо мной извиняться, – скорее признание, что он допустил ошибку в оценке Джеймса.
– Идите в таверну. Спросите Эймоса Полларда. Скажите ему, что я вас послала. Он отведет вас к Бёрджесу.
– Благодарю вас за помощь, – говорит он, снова надевая шляпу. Прикоснувшись к ней, добавляет: – Мистрис. – Смотрит через мое плечо. Снова очаровательно улыбается и приподнимает шляпу: – Мисс.
Я оборачиваюсь и вижу, что в дверях стоит Долли, уперев руку в бедро, и на голове у нее нет платка. Она смотрит на Барнабаса с выражением, которое я могу описать только как собственническое.
М-да, это что-то новенькое.
– Хорошего дня, мистер Ламбард, – говорю я, провожая его к калитке. Он отвязывает поводья и залезает на козлы телеги.
Еще раз приподняв шляпу, он бросает последний взгляд за мое плечо. Улыбается краешком губ. А потом уезжает, не представляя, какое мрачное открытие ему предстоит совершить в таверне.
Долли подходит ко мне по дорожке.
– Почему ты ему не сказала?
– Про Бёрджеса?
– Да.
– Потому что он бы вернулся в Вассалборо.
– А это плохо?
– Если он уедет сейчас, то не увидит тело. А если он не увидит тела, то не задаст вопросов о том, как именно Джошуа Бёрджеса повесили, а потом бросили в реку. – Я смотрю на Долли в упор и вижу блеск в ее глазах, когда она понимает, к чему я веду. – Мне нужно, чтобы как можно больше людей задавали вопросы.
– Думаю, он задаст, – с уверенным кивком говорит Долли. Она переводит взгляд на дорогу, на которой уже не видно Барнабаса и его телегу – они скрылись среди деревьев. – Он, похоже, умный.
Это женщина выбирает, вспоминаю я недавние слова Эфраима. Кто думает по-другому, тот просто идиот.
