– Однако суд принял решение, что требуется дальнейшее расследование. В настоящий момент никакая официальная причина смерти объявляться не будет. Но мы рассмотрим обвинение, выдвинутое против мистера Айзека Фостера, мужа истицы.
Он смотрит на лежащие перед ним документы.
– Некая Салли Пирс ранее заявляла, что слышала, как мистрис Фостер признается в том, что ее муж убил Джошуа Бёрджеса. Сначала выслушаем ее.
Я не осознавала, что Салли тоже тут. Когда ее вызывают, она выходит вперед, сопровождаемая отцом, и смотрит куда угодно, только не на меня. На Салли до сих пор дорожный плащ, она туго стянула его на груди, будто ее успокаивает его тяжесть и тепло.
– Мисс Пирс?
– Да.
Хотя Салли смотрит на Хаббарда, глаза у нее расфокусированы.
– Пожалуйста, расскажите нам, что, как вы слышали, сказала мистрис Фостер.
Салли откашливается, но голос у нее все равно дрожит.
– Она разговаривала с мистрис Баллард, которая пришла рассказать ей, что Джошуа Бёрджес мертв. И я слышала, как она сказала: «Айзек его убил». Прямо так и сказала. Я не хотела никому создавать беспокойства, но я должна говорить правду. Так мой отец говорит. – Тут она смотрит в пол, и следующие ее слова я еле слышу. – Он говорит, я должна это сделать.
– Мистрис Баллард?
Я снова встаю.
– Вы были там в тот день? Вы именно это слышали?
– Я была там. И сообщила Ребекке новости. Я решила, что ей лучше узнать обо всем от близкого человека. Но поскольку Салли подслушивала за дверью разговор, который ее не касался, она услышала только половину того, что Ребекка мне сказала.
– А что было во второй половине?
– Она сказала: «Я надеюсь, что Айзек его убил». И разве можно ее винить? – Я смотрю на Эфраима и слабо улыбаюсь. – Я в такой ситуации не ожидала бы от своего мужа меньшего.
– Мисс Пирс?
У нее начинают трястись руки.
– Сэр?
– Возможно ли, что вы расслышали только часть сказанного мистрис Фостер?
Уильям Пирс кладет руку на плечи Салли, и, как и в первый раз, когда они приходили в суд, я вижу, как он двумя пальцами зажимает ей мышцу между плечом и шеей.
– Я сказала суду именно то, что слышала. – Тут она морщится. – Сэр.
Салли чувствует тяжесть моего взгляда, и когда я снова начинаю говорить, она отводит глаза.
– Я уверена, что мисс Пирс образец добродетели и никогда никого не ввела бы в заблуждение намеренно, но я также по-прежнему глубоко убеждена, что она неверно расслышала наш разговор.
Я беру Ребекку за дрожащую руку и пожимаю ее, стараясь успокоить.
Судьи с минуту тихо разговаривают, потом Хаббард заявляет:
– Переходим к следующему вопросу.
Айзек Фостер вскакивает на ноги. Делает большой шаг в сторону стола, за которым сидят судьи.
– Вы что, не спросите мою жену о том, что она сказала? И не позволите мне выступить в свою защиту?
Обадия Вуд откашливается.
– В протоколе уже сказано, что вы отвергли обвинение. Мы не сочли, что нужно что-то прояснять, поскольку вы очень, э-э-э, пылко высказались в Вассалборо.
Гнев Айзека утихает, но лишь ненадолго.
– Тогда я жду, что вы дадите и моей жене шанс защититься.
– Хорошо, мистрис Фостер, – говорит Вуд. – Пожалуйста, проясните суду, что именно вы сказали мистрис Баллард в тот день.
Ребекка встает.
– Все было точно как рассказала Марта. Я ей сказала, что надеюсь, что это мой муж убил Джошуа Бёрджеса. Что мне не жаль слышать, что он мертв. И я не жалею о том, что сказала, – тут она бросает уничтожающий взгляд на Салли, – потому что это правда.
Судья Джеймс Паркер наклоняется, выдвигая вперед свой огромный орлиный нос.
– Спасибо, мистрис Фостер. Секретарь запишет ваши показания, а мы перейдем к следующему вопросу. Расскажите, пожалуйста, суду, что произошло вечером десятого августа.
Я вижу, что Ребекка напугана, как не была напугана в Вассалборо. Она словно съежилась, стала выглядеть меньше, чем на самом деле. Она выходит на открытую площадку перед столом.
– Мой муж уехал в Бостон, а я была дома одна с нашими двумя сыновьями. Приближалась полночь, но я не спала, а читала, и тут кто-то заколотил в дверь.
– И вы добровольно открыли? – спрашивает Паркер.
– Нет.
– А вы не забыли запереть дверь перед тем, как приготовиться ко сну?
– Нет, – говорит она, и я чувствую нотку язвительности в ее голосе. – Хотя большинство местных жителей об этом и не думает. Крюк безопасное место. Во всяком случае, мне так говорили. Но я нездешняя и привыкла запирать на ночь двери, даже когда мой муж дома. Я как раз стояла перед дверью, когда они ее выбили.
– Вы пострадали?
– Ушибла щеку и разбила губу. Дверь ударила меня вот сюда. – Она приложила ладонь к щеке туда, где у нее в августе были ужасные синяки. Удивительно, что удар не переломал ей половину костей лица. – Так я и упала.
Обадия Вуд спрашивает:
– Вы хотите сказать, что это Джозеф Норт вошел в ваш дом тем вечером?
– Да. И еще Джошуа Бёрджес. То, что он мертв, не значит, что я о нем забыла.
Вуд кивает.
– Продолжайте, пожалуйста.
