Трое судей долго сидят и смотрят на нее, не зная, как отреагировать на ее обвинения.
Наконец Джон Хаббард произносит:
– А вы кому-нибудь рассказали? В тот день или в следующий?
Когда Ребекка наконец открывает глаза, они похожи на два огромных озера горя.
– Кому бы я рассказала? Моя жалоба поступила бы к судье Норту.
– И при этом у вас есть свидетель?
– Да. Марта Баллард.
Хаббард снова вызывает меня.
– Похоже, вы очень деятельная женщина, мистрис Баллард. Как так вышло, что вы свидетельница по всем этим вопросам?
– Они относятся к моим профессиональным обязанностям. Я не ищу таких ситуаций специально, ваша честь.
– Хорошо, расскажите нам, что вы знаете относительно заявлений мистрис Фостер.
Я снова, как и в Вассалборо в прошлом месяце, рассказываю суду, в каком именно состоянии обнаружила Ребекку. Рассказываю им про ее травмы. Показываю свой дневник и сделанные мною записи, а также рассказываю о своих последующих столкновениях с судьей Нортом.
– Спасибо за показания, мистрис Баллард, – говорит Паркер. – Теперь выслушаем подзащитного. Мистер Норт?
Он делает шаг вперед.
– Признаете ли вы себя виновным по этому обвинению?
– Невиновен. Я ничего не сделал этой женщине. У нее нет доказательств. Нет свидетелей преступления, которое, как она утверждает, произошло. Только подруга, которая видела ее гораздо позже. Прошу вас снять все обвинения. Их вообще не следовало выдвигать!
– Стоит отметить, – говорит судья Паркер, – что у предполагаемого преступления был свидетель, но он теперь мертв. Этот факт суд считает как любопытным, так и довольно удобным для вас.
– Меня что, теперь и в убийстве обвиняют? – шипит Норт сквозь зубы.
– Это просто наблюдение, господин Норт. И я напоминаю вам, что мы планируем производить расследование по всем направлениям как относительно смерти мистера Бёрджеса, так и относительно этого дела, поскольку они взаимосвязаны. – Паркер смотрит на Генри Сьюалла. – Внесите в протокол заявление мистера Норта о невиновности.
– Моя жена может подтвердить, что я был дома с ней в тот вечер, когда предположительно имели место эти события, – продолжает Норт.
В Вассалборо Лидия выглядела просто изможденной, но теперь у нее совершенно больной вид. Бледная. Тонкие губы плотно сжаты. Два пальца все время массируют левый висок.
– Он был дома, – говорит она.
– Я попросил бы вас учесть мою репутацию в этом городе, – говорит Норт судьям, – в сравнении с репутацией мистрис Фостер и ее мужа. Эти обвинения просто мелкая месть, способ задеть меня за то, что я уволил ее мужа с должности пастора. Он подал на город в суд за невыплаченное жалованье! Какие еще нужны доказательства их двуличия?
Я смотрю на то, как Лидия оседает на спинку сиденья, и гадаю, часто ли она в последнее время бодрствует после восьми. И насколько легко Норту вылезти из постели так, чтобы жена не заметила.
Так они и продолжают, слово за слово, все меньше о том, что случилось с Ребеккой, и все больше о ее муже и человеке, которого обвиняют в насилии над ней. Как будто Айзек имеет какое-то отношение к тому, что с случилось с Ребеккой в августе. Как будто его стремление получить всю сумму, оговоренную в его контракте, как-то касается нынешней ситуации.
– Вы хотите еще что-то добавить по существу обвинений, мистер Норт? – наконец прерывает его Вуд.
– Нет.
– Тогда сядьте на место, пожалуйста. Суд удалится ненадолго, чтобы принять решение.
Он ударяет молотком, потом они с Паркером и Хаббардом уходят в кладовку, чтобы все обсудить.
Я сижу с Ребеккой. Держу ее за руку. Мы смотрим на зевак, которые бродят по таверне и подливают себе выпить. Некоторые выходят в туалет, и каждый раз, когда они открывают дверь, в комнату влетает порыв холодного воздуха. Другие разминают ноги.
Через некоторое время – минут, наверное, через десять или пятнадцать – судьи возвращаются в таверну и поворачиваются к Ребекке Фостер. Джон Хаббард стучит молотком.
– Гражданский суд решил, что обвинения против Джозефа Норта будут выдвинуты, – объявляет он.
Джеймс Паркер добавляет:
– Однако суд чувствует себя обязанным отметить, что не существует свидетелей, которые видели бы собственно нападение на мистрис Фостер. А без такого свидетеля было бы неправомерно судить этого человека по обвинению в тяжком преступлении, за которое полагается смертная казнь. Поэтому суд решил выдвинуть обвинение в попытке изнасилования.
Таверна взрывается шумом. Люди вскакивают на ноги. Кто-то облегченно аплодирует, кто-то разражается гневными криками. Но я не в силах смотреть на Ребекку, не могу второй раз видеть, как разбивают ей сердце. Так что вместо этого я смотрю на Эфраима и вижу, как все мои чувства отражаются в его глазах. Что бы ни случилось на будущем суде, Джозеф Норт не отправится на виселицу за то, что сделал с Ребеккой.
Обадия Вуд стучит судейским молотком по столу, чтобы прекратить вспышку волнения, вызванную этой новостью.
