Так что, когда этим утром пришло письмо, вызывавшее меня к Фостерам, я не разозлилась. Тот факт, что письмо пришло от юриста, меня особенно заинтересовал.
– Скажешь своему отцу, что мистер Паркер пригласил меня к Фостерам, – говорю я, проходя через кухню.
Ханна смотрит в окно, на все еще высокие сугробы, а потом на меня. Выражение лица у нее такое, будто я сказала, что собираюсь спрыгнуть с крыши сарая.
– Там просто ужас что творится.
– От того, что я буду сидеть дома, оно ужасом быть не перестанет.
Ребекка Фостер на седьмом месяце беременности, и это наконец стало заметно. В первый раз потребовалось еще больше времени, но потом с каждым новым ребенком ее тело раскрывало свой секрет все раньше. Не устаю дивиться тому, насколько по-разному сказывается на женщинах беременность. Некоторые расцветают в первые месяцы, а кто-то ждет до последних недель.
Ребекка теперь редко выходит из дома, а без помощи Салли Пирс дом пастора кажется пыльным и загроможденным. Кажется, будто его хозяйка опустила руки, – а возможно, и не кажется. Однако Ребекка предложила собравшимся чай, а к нему свежий хлеб с маслом и джемом.
Двое маленьких сыновей Фостеров – белокурые, как мать, – заходят в гостиную за хлебом с маслом, потом убегают с жирными пальцами. Я смотрю им вслед и гадаю, чувствуют ли они тяжелую атмосферу в комнате, или заботы взрослых их не касаются.
– Спасибо, что пришли, мистрис Баллард, – говорит мне Сет Паркер. – Надеюсь, вам не слишком сложно было сюда добраться.
– Ничего, добралась.
Сквайр Паркер – один из нескольких юристов в Хэллоуэлле, но он, как и большинство местных мужчин, занимается и фермерством, и речной торговлей. В юристах у нас здесь потребность небольшая, так что ему нечасто приходится выступать в этой роли. Но теперь, когда слушания завершены, а обвинения, хоть и минимальные, выдвинуты, Фостерам нужен кто-то, кто будет представлять их в суде.
– Я уже записал показания Ребекки, – говорит он, указывая на тонкую стопку бумаги на столике перед ним. Рядом еще одна стопка чистых листов, чернильница и перо. – Расскажите мне все, что помните, и я запишу. Вам нужно будет только приложить руку в конце.
– Я и сама могу это записать, – говорю я, сдерживая раздражение. – И подписать свое имя.
– Ах да, вы же ведете дневник.
– Да, и уже много лет. Я хорошо владею пером.
– Ну хорошо. – Он двигает ко мне по столу бумагу и перо. – Все показания мы подадим в суд в Пауналборо.
Я кладу бумагу перед собой, и тут в комнату заходит Айзек Фостер.
– Мистрис Баллард, – приветствует он меня, потом целует жену в макушку и становится перед камином спиной к нему. Этой зимой невозможно по-настоящему согреться, не встав вплотную к открытому огню.
Я начинаю писать показания, а Айзек наливает себе чаю.
– Вчера приходил Генри Сьюалл, – говорит он Сету.
– Правда?
– Принес письмо.
Я резко поднимаю голову, перо мое застывает над бумагой.
– Что за письмо?
– Мою должность предложили проповеднику по фамилии Кобб. Мне сказали, что он займет должность где-то в мае. И ему полагается постоянное жилье, это входит в положенную ему оплату труда. У нас остается времени до конца апреля, чтобы найти, где жить дальше.
– Но Ребекке же рожать в конце апреля, – откликаюсь я.
– Этого никто не учитывает, – говорит Айзек с интонацией, которую я не могу определить.
– Куда же вы поедете?
Сет Паркер подается вперед, упираясь локтями в колени.
– Пока никуда. Я подаю апелляцию, ссылаясь на конфликт интересов, поскольку Джозеф Норт возглавляет церковный комитет.
– А если не выйдет? – спрашиваю я.
Ребекка нажимает себе на живот и морщится.
– Скорее всего, в Форт-Вестерн, снимать комнаты.
– Должен быть какой-то другой вариант, – говорю я.
– Уверяю вас, мистрис Баллард, я изучаю все возможные для них варианты. Если вы правда хотите помочь, лучше всего допишите свои показания.
Я тихо царапаю пером, а разговор предсказуемо сворачивает на погоду. Бури. Снег. Лед, который поднимается все выше по берегам Кеннебек. Ужасное состояние всех дорог, ведущих в Крюк и из Крюка. Почему мужчин так волнуют дороги? Не понимаю. На фоне этого бессмысленного шума я тщательно выбираю каждое слово, прежде чем вывести его на бумаге.
Через несколько минут я кладу перо и разминаю руку.
– Как ваша жена, мистер Паркер? С ней все в порядке?
– Эллен? Да, по-моему, все отлично. А почему вы спрашиваете?
– Просто так. Передавайте ей привет.
Какая бы болезнь ни заставила Эллен обратиться к Лекарке, она либо прошла, либо осталась скрытой от ее мужа.
Я протягиваю бумагу мистеру Паркеру и смотрю, как он изучает мой аккуратный четкий почерк. Через мгновение он одобрительно кивает.
– Еще раз спасибо, что пришли, мистрис Баллард.
