Ещё меньше повезло Югославии. Всего лишь 50 лет назад эта сильная федеративная республика контролировала Балканы и весь юг Европы. Маршал Тито, руководивший Югославией, осмелился поссориться с самим Сталиным. И югославский социализм был лучше советского. В Югославии не проводили сплошную коллективизацию, не уничтожали кулаков, сохранили в сельском хозяйстве элементы частной собственности, и югославы были сыты. После смерти Сталина в Югославию для изучения её опыта немедленно выехал член Политбюро Анастас Микоян, и существовала вероятность, что и советское сельское хозяйство будет реформировано по югославскому образцу. Но после развала СССР Югославия, при непосредственном и активном участии Запада, была разделена на несколько миниатюрных государств – и затем ввергнута в череду кровопролитных междоусобных войн.
Так реализуется принцип «разделяй и властвуй». Крупная страна, в которой разные народы и этнические группы живут более или менее мирно, однажды распиливается на несколько маленьких стран, а все геополитические выгоды от распиливания этой большой страны достаются другим странам, которые не дали себя распилить.
Вот зачем России нужно её величие, её армия, её атомные подводные лодки и ракеты. Чтобы её не постигла судьба Югославии. Чтобы мы не стали народом официантов, таксистов, батраков и чернорабочих.
Не так давно по историческим меркам, всего 80 лет назад, в самом центре просвещённой Западной Европы возникла идеология национал-социализма, и создатели этой идеологии быстро пришли к выводу, что славяне, включая русских, поляков, украинцев и белорусов, являются дикарями, существами второго сорта, и подлежат порабощению и частичному уничтожению.
Евреев убивали индустриальным, промышленным способом, – а русские, украинцы и белорусы уничтожались просто так; их считали скотами и не обращали на них внимания. В результате русских, украинцев, поляков и белорусов погибло много больше, чем евреев: более 15 млн человек только мирного населения, без учёта военных потерь.
Евреев уничтожали с составлением циркуляров, планов и тщательных отчётов, – а славян губили походя. Для нациста казнь еврея была доблестью, а казнь славянина – бытовым происшествием.
А есть ли у нас, внуков и правнуков тех славян, гарантия того, что подобное не повторится вновь? Кто даст нам такую гарантию? Если это случилось однажды, то может и повториться, через 10 лет или через 50 лет. Говоря юридическим языком, прецедент создан. Где, откуда, из чьих уст прозвучали твёрдые заверения, что рецидив невозможен?
Вот зачем нам нужны танковые дивизии и подводные ракетоносцы. Богатый, сильный, умный западный мир не дал нам гарантий: ни Германия, ни Великобритания, ни США не обещали сохранять вечные добрососедские отношения.
Вот зачем России её «амбиции». Вовсе не для того, чтобы надувать щёки. Вовсе не для того, чтобы оболванивать граждан грубым казённым патриотизмом, а под эту сурдинку обчищать их карманы. (Хотя и это тоже имеет место.)
В основе риторики величия, или «имперской» риторики, находится элементарное представление о защите, о безопасности.
Россия подвергалась нашествиям захватчиков множество раз. Если Россия – отсталая страна с окраины цивилизованного мира, то зачем они приходили? Если у нас тут ничего нет, кроме льда и снега? А если шли, с разных сторон, на протяжении столетий, – то, значит, могут прийти и снова.
Сейчас молодые люди часто говорят, что русская общественная мысль обращена в прошлое, что мы гордимся славой былых побед, а сегодняшний день не обсуждаем.
Это не так. Во-первых, чтобы понять сегодняшний день, надо его прожить. Во-вторых, понимание исторических закономерностей не только желательно, но и необходимо. Если в XIX веке Россия пережила два масштабных вторжения, и в ХХ веке пережила два ещё более масштабных вторжения, – разве не логично будет думать, что и в нынешнем веке подобные вторжения также вероятны? Особенно учитывая колоссальные природные ресурсы, которыми мы обладаем.
Поэтому замшелое, по мнению многих прогрессистов, «имперское величие» в своей основе имеет понятное представление о безопасности народов России и их сильных древних культур.
Последнее вторжение цивилизованной демократической Европы в пределы России обошлось нашим народам более чем в 20 миллионов мертвецов. Это в четыре раза больше, чем погубил Сталин, если основываться на самых радикальных подсчётах самых отважных борцов с тиранией, и минимум в два раза больше, чем унёс Холокост.
Но про Холокост знает весь мир, и за его отрицание во многих странах полагается тюремный срок. А про уничтожение 20 миллионов граждан СССР, в первую очередь – русских, украинцев и белорусов, мировое интеллектуальное сообщество говорит мало, сквозь зубы, и если кто-то оспаривает славянский Холокост – его в лучшем случае пристыдят.
