А если бы каждого умника, подвергающего сомнению гибель миллиона ленинградских блокадников, сажали бы на два года общего режима, – возможно, ситуация в обществе резко бы изменилась, поверхностных болтунов и демагогов стало бы сильно меньше. По большому счёту, такие люди никому не нужны, кроме самих себя, и их рты следует затыкать мгновенно и без сомнений, не считаясь с последствиями.
В результате церковного раскола Россия пережила внутриполитическое и экономическое потрясение. Большие массы активного трудоспособного населения бежали от никонианских репрессий в отдалённые уголки страны и там основали независимые колонии. Без преувеличения, эти беглецы составляли цвет нации: наиболее крепкие, решительные, принципиальные, сильные мужчины и женщины, большинсво – не бедняки: чтобы решиться на побег, вместе с семьёй, за многие сотни вёрст, нужны были какие-то минимальные ресурсы, хотя бы – лошади, повозки и хлеб в дорогу.
Бежавшие в леса староверы выключились из общего государственного экономического оборота, решительно уклонялись от уплаты налогов; по существу, создали альтернативную самодостаточную экономику, мало связанную с общегосударственной. От воинской службы они также уклонялись.
Во времена Петра I их называли «нетчиками» – от слова «нет».
Пётр Алексеевич, как известно, изобрёл огромное множество налогов, в том числе – налог на бороды; государевы люди активно пытались взыскивать этот налог со староверов – поскольку они, разумеется, бороды брить отказывались.
Своих покойников они хоронили по старому обычаю, в дубовых колодах, изготовленных из цельного дубового массива. В 1705 году по приказу Петра был введён огромный налог на дубовые гробы: 400 % от цены производителя (то есть, гробовщика). А в 1723 году изготавливать дубовые колоды и вовсе запретили: вышел указ Сената «О неделании дубовых гробов». Об этом написано у историка Костомарова.
Дочь Петра, императрица Елизавета, сделала много хорошего для России, но в её правление репрессии против староверов резко усилились.
Староверы уклонялись и от переписей, то есть – мы не можем знать их точного количества. Сто тысяч, двести, триста? А может, пятьсот?
Емельян Пугачёв, предводитель крупнейшего крестьянского восстания, и сам был старовером, и всё ядро его войска – яицкие (уральские) казаки – были староверами. После окончательного разгрома Пугачёв бежал «к Узеням», на территорию нынешней Саратовской области, решив спрятаться в одном из многочисленных раскольничьих скитов; впрочем, не сумел, там же и был схвачен ближайшими товарищами и выдан властям.
Впрочем, не все староверы обретались в лесах. Большая колония возникла в Москве, в районе Рогожской заставы (сейчас это район Лефортово). Есть там и улица Старообрядческая. Рогожское кладбище также считается старообрядческим.
Экономика староверов была более ремесленная и промышленная, нежели аграрная.
Все эти люди не были крепостными, не испытывали помещичьего произвола, не несли в себе рабской психологии. Царя над ними не было – царь был у каждого в голове.
Они ушли в тайный мир, где нет аристократов-землевладельцев, нет чиновников, нет полиции, нет паспортов… Есть только человек, земля под ним и Бог над ним.
Они создали своеобразный анархо-коммунизм, сбалансированный, самоуправляемый.
Трезвый образ жизни, строго организованная экономика каждой отдельной семьи и всей общины привели к росту численности староверов, и, наконец, к твёрдому материальному благополучию. Некоторые современные исследователи называют староверов «идеальными русскими капиталистами». В этом смысле русские староверы чрезвычайно похожи на западных протестантов. И у тех, и у других главными ценностями считался и до сих пор считается упорный труд, самодисциплина и строгая регламентация быта. Русский старовер, как и европейский протестант, – это прежде всего терпеливый труженик.
Европейские протестанты смогли одержать колоссальную историческую победу: в большом количестве перебравшись на новый континент, в Северную Америку, они создали принципиально новую страну, основанную на упорном труде, жёстком самоуправлении, незыблемости светских и религиозных законов.
Американское общество до сих пор очень религиозно. В США я видел телевизионные трансляции воскресных проповедей; они производят сильное впечатление. Для выступлений лучших проповедников арендуются большие стадионы, насчитывающие до 100 тысяч мест, и они бывают полностью заполнены. Выступают и белые проповедники, и темнокожие, и латиноамериканцы, – каждый собирает свою паству. Все проповедники – профессионалы, отлично владеющие вниманием и эмоциями стотысячных живых аудиторий; в результате их выступления напоминают рок-концерты, где огромные толпы за час-полтора доводятся до оглушительных экстатических состояний.
