Оппозиция не собиралась покорно принимать решение большинства. По-настоящему обескураживающий удар последовал 18 октября в виде публикации Каменева в газете «Новая жизнь». В этой публикации он не только обозначал свое и Зиновьева несогласие с решением ЦК, но и оповещал общественность об этом решении. Хуже того, Каменев даже открывал сроки восстания, до которого оставались считаные дни. Ленин был в ярости. Более коварной и вместе с тем действенной диверсии нельзя было даже предположить.
На помощь Ильичу, по сложившейся уже доброй традиции, пришел верный Свердлов. На собрании ЦК 20 октября он в отсутствие вождя громит его недругов, добивается отставки Каменева. Подписанное постановление ЦК в этот день звучит довольно экзотично и при этом весьма категорично:
«Вменяется в обязанность Каменеву и Зиновьеву не выступать ни с какими заявлениями против решений ЦК и намеченной им линии работы» (220).
Но на тот момент для подобной резолюции были основания — уж слишком болезненно Ленин переносил критику главного дела всей его жизни, получившего наконец шанс быть свершенным. В ответ Ильич разразился целым потоком писем и заявлений из подполья, которые для ЦК зачитывал его верный глашатай Свердлов:
«Трудное время. Тяжелая задача. Тяжелая измена. И все же таки задача будет решена, рабочие сплотятся, крестьянское восстание и крайнее нетерпение солдат на фронте сделают свое дело! Теснее сплотим ряды, — пролетариат должен победить!» (119)
Ленин пишет Свердлову 22 или 23 октября 1917 года. Характерное возмущение Ильича: «Только вчера вечером узнал, что Зиновьев письменно отрицает свое участие в выступлении Каменева в „Новой Жизни“. Как же это Вы ничего мне не присылаете??? Все письма о Каменеве и Зиновьеве я посылал только членам ЦК — Вы это знаете; не странно ли после этого, что Вы точно сомневаетесь в этом». Письмо В. И. Ленина Я. М. Свердлову. 22 или 23 октября 1917 года
[РГАСПИ Ф. 2. Оп. 1. Д. 24300. Л. 1]
Но основные события теперь зависели не от Ильича. Решение о восстании прошло точку невозврата. В Петрограде, с виду продолжающем жить обычной жизнью, подспудно происходили стремительные и тревожные необратимые изменения. ВРК Троцкого, находившийся в Смольном, предпринимал новые все более решительные шаги — комитетские комиссары назначались на все сколь-либо значимые военные и гражданские объекты уже вполне себе промышленным потоком.
Троцкий принимал решения — Свердлов исполнял их. Если рассмотреть, какое количество удостоверений, мандатов, постановлений он подписал, со сколькими людьми пообщался, на скольких митингах, встречах и съездах председательствовал и выступал, останется только изумление и неверие — неужели такое под силу одному-единственному человеку?!
Потрясающая острота и новизна момента, соответствие всего его жизненного пути этой точке кульминации, беспрецедентное доверие Ленина — все это наполняло Якова Михайловича поистине дьявольской энергией, невероятной выносливостью и исключительной остротой ума. Эти качества отмечали все, кто в те дни каким-либо образом пересекался со Свердловым.
Комиссары с мандатами ВРК заполонили город. Ставленники Свердлова и Троцкого взяли под свой контроль военные заводы, гарнизоны, склады оружия. В последующие дни они стали появляться в банках, на электростанциях и телефонных узлах, объявляя их подвластными большевикам именем все того же Военно-революционного комитета. Фактически происходил «бархатный» захват власти, а Керенский так и не предпринял практически никаких ответных шагов, чтобы защитить Временное правительство.
И лишь менее чем за два дня до восстания, под давлением потока предупреждений о грядущем выступлении большевиков, глава Временного правительства отдает приказы о привлечении из Царского Села специального штурмового батальона. Одновременно из Павловска выдвигаются артиллерийские части, а крейсер «Аврора», на котором давно уже шли революционные бурления, получает приказ выдвинуться из Петрограда — подальше в море.
Утром 24 октября в Смольный приходит обескураживающее известие — ночью юнкера разгромили редакцию газеты «Рабочий путь», сожгли тираж газеты и опечатали помещение. В ту же ночь саперы перерезали телефонные провода, ведущие в Смольный, оставив ВРК без связи. Именно такой «провокации» давно ожидал Троцкий. Теперь у него были развязаны руки, чтобы с формальными основаниями немедленно перейти к активным военным действиям. Во все гарнизоны Петрограда немедленно рассылается декрет: «Этой ночью враг народа предпринял попытку наступления. Военно-революционный комитет возглавил сопротивление вылазке заговорщиков» (221).
На освобождение захваченной типографии немедленно были высланы латышские стрелки, а в Смольный начали стягиваться силы Красной гвардии. Прозвучали первые выстрелы революции.
Весь день 24 октября проходил в смятении. Керенский предпринял сильно запоздавшие попытки удержать за правительственными войсками хотя бы центр города. Юнкера берут под контроль мосты. К середине дня почти все мосты оказываются разведены, а движение в городе сильно затруднено.
