Ленин и Свердлов осторожничали. Основную тему — поднимать ли вооруженное восстание или отложить его на неопределенное время — в первом докладе решено было не затрагивать вообще.
Только убедившись, что бойкий отчет о достигнутых успехах произвел на цекистов запланированное впечатление, слово взял Ленин. И тут-то он огорошил соратников простыми и безжалостными выводами — ситуация дозрела, пора брать власть в свои руки. Он требовал, ни много ни мало, как сейчас же, немедленно выступить с оружием в руках, в крайнем случае завтра, послезавтра, но не позже:
«…Пришел час выработать детальный план боевых действий и осуществить революцию, потому что массы устали от бесконечных обещаний и резолюций; они рвутся в бой под лозунгом: „Вся власть Советам!“ Проволочки немыслимы, поскольку именно в данный момент международная обстановка работает на большевиков. Еще в июле большевики могли взять власть, но они не смогли бы ее удержать. Теперь же массы поддерживают большевиков, назрел момент сменить власть» (220).
Ильич находился в состоянии крайнего возбуждения, опасаясь, что благоприятная ситуация переменится и победа снова ускользнет из рук. Всю ночь длился яростный спор, и лишь под утро десятью голосами против двух была принята секретная резолюция о необходимости вооруженного восстания. Выступление должно начаться до 25 октября, прежде чем начнется заседание Учредительного собрания, которое могло изменить ситуацию не в пользу большевиков.
Два голоса против — Зиновьева и Каменева, видных членов ЦК, — оказались для Ленина тяжким ударом. Ильич до конца жизни не мог простить недавним друзьям и соратникам «предательства революции», тем более в такой переломный момент, когда их мнение было как никогда важно для Ильича. Эту «оппозицию революции» многие годы спустя использует Сталин в борьбе за лидерство в партии. Зиновьеву и Каменеву очень дорого обойдутся эти «два малодушных голоса».
Но тем не менее решение было принято. Самым главным теперь было — насколько это возможно, сохранить планы большевиков в тайне. Что было не так-то просто, учитывая весьма и весьма бурную подготовку к восстанию, которую проводил именно Свердлов. На съезде 10 октября Яков Михайлович в очередной раз убедил Ленина в своей безусловной преданности. Свердлов оказался одним из немногих, кто не стал оспаривать решение о немедленном восстании, а напротив — поддержал горячо и безапелляционно. После предательства Зиновьева и Каменева лояльность приобрела особенную значимость в глазах вождя. К тому же Свердлов был непревзойденным специалистом по организационной работе в рабочей и солдатской среде, что за последние месяцы не раз с блеском доказал.
Официальным прикрытием подготовки восстания стали мероприятия по организации обороны Петрограда от якобы вероятного нападения германских войск. Бурную деятельность в данном направлении развернул свежесозданный Петроградский военно-революционный комитет под руководством Троцкого. Но яркий «трибун революции» был лишь декоративной фигурой, отвлекающей на себя внимание властей и политически активной публики. Львиная доля практических задач по подготовке будущей революции легла на плечи Свердлова.
Яков Михайлович занимался оповещением партийных ячеек и организацией вооруженного выступления в регионах — в первую очередь в Москве и на Урале. Главный партийный организатор рассылал бесчисленные письма губернским и городским комитетам, направлял местным лидерам обязательные к исполнению резолюции Центрального комитета. Он лично постоянно общался с представителями заводских комитетов и гарнизонов, планировал тайные встречи и съезды, на которых сам и председательствовал, — по-настоящему держал руку на пульсе событий. Во всех публичных выступлениях и частных беседах он последовательно, решительно и однозначно поддерживал позицию Ленина.
Ловкость, с которой Яков Михайлович преодолевал любое сопротивление, предупреждая даже возможность его зарождения, отмечали биографы: «В своем выступлении председатель собрания Свердлов заявил, что резолюция ЦК — это приказ, суть дела в том, что вопрос из области политической перешел в область техническую…
…Свердлов твердо заявляет, что „соотношение сил в нашу пользу“, „в Питере сила наша“, нужно только сохранить за собой инициативу, выступить первыми — в успехе он не сомневается. Все участники этого исторического собрания знают — у Свердлова точные данные, никто эти данные не опровергнет. В его выступлении характерная для революционера-большевика логика — если и есть слабые стороны в подготовке восстания, то из этого следует только одно: „нужно предпринять более энергичную работу!“» (16)
