Ещё один день пути через Морквёр, после которого они достигли величественной ледяной пустыни, сверкавшей бриллиантом снегов на возвышенностях. Это были Уож Хаду — Хладные Залы, граничившие с Лаустендалем на западе и Хэрсулэном, принадлежавшим Кьярдалю, на востоке. Огромные ледники покрывали бескрайнюю местность, созданные только для того, чтобы внушать человеку восторг. Безмолвные, инистые и холодные, они морскими волнами нависали над путниками, заставляя их каждый раз опасаться того, как бы эти тысячелетние громадины не рухнули на них.
Полюбоваться красотами Уож Хаду вдоволь не получилось. Конор гнал как бешеный, не разрешая остановиться на привал, иногда переходил на бег, не забывая при этом оглядываться и одним лишь взглядом втаптывать отряд в грязь. Они были (по его мнению) слишком медленными и тратили драгоценное время на пустую болтовню. Замёрзнуть ещё никто не успел, так как постоянная спешка и продирание через сугробы вслед за Конором, в которого словно вселились бесы, хорошенько согревали компанию.
И как только Логнар доверил ему роль проводника? Это было самое худшее из всех его решений, а внутреннее чутьё Леты подсказывало ей, что Конор вёл их отнюдь не по безопасному пути, а по кратчайшему. Но, забери его Блазнгар, как он летел, будто пытаясь обогнать чёртов ветер. Наплевав на своё достоинство, ныли почти все, и только когда Родерик заявил, что Конор загонит их в могилу такими темпами, тот снизил немного скорость и огрызнулся, что отряд — те ещё тормоза.
Хорошо, что хоть не холодно, думалось Лете. Марафон по снегам и льдам она переносила стойко, постепенно привыкая к долгому пешему пути. Хагна бы здесь точно застряла. Сетовать на трудности путешествия не было никакого смысла, легче от этого не станет, поэтому она пыталась мыслить в позитивном русле. Всё равно это когда-нибудь кончится, а сейчас вокруг них — природа дикая, северная и первозданная, нетронутая ничем, кроме естественных процессов и капризов погоды, от этого даже в несколько раз прекрасная.
Смотри и восхищайся.
— Когда мы уже остановимся, спросите кто-нибудь у этого, — протянула вдруг Бора спустя два часа молчания, со злостью уставившись в спину Конора.
— А сама? — бросил он, не оборачиваясь.
— С уродами не разговариваю.
— Как много ты себе друзей завёл, Конор, — весело хмыкнула Лета.
На самом-то деле, наплевав даже на порез на пояснице, швы на котором, казалось, разрывались с каждым шагом, а лившийся ручьём пот проникал прямо в открытую рану, и от него щипало (тоже казалось, она на это надеялась), у Леты было действительно хорошее настроение. Они же ведь если остановятся — замёрзнут, так как жутко взмокли. А потом простынут. С другой стороны, ей не приходилось тащить на спине тяжеленный щит, как Боре.
Конор щёлкнул языком.
— Куда мне до тебя, души компании.
— Но меня никто не будет ненавидеть после похода.
— Потом ещё благодарить меня будете, — он остановился наконец и поднял ладонь вверх, но и без этого знака отряд со стоном замер, переводя дыхание. — Возрадуйтесь. Дальше идём не спеша.
— Хвала Брагу, — промолвил Берси, поправляя на плече вечно сползавшую лямку огромного рюкзака, в который помимо необходимых вещей он запихал ещё и цитру, и теперь её щербатый край торчал из неё. грозя кого-нибудь задеть, когда бард резко поворачивался.
— Кому-кому? — бросил Марк.
— Богу красноречия и поэзии.
— За что мы. интересно, будем благодарить тебя? — спросила Лета у Конора.
Она заметила, как он оскалился.
— За сохранение ваших никчёмных жизней.
— Да что ты говоришь.
Он, как обычно, прикинулся глухим, дабы не отвечать на её реплику.
— Почему мы теперь не несёмся как умалишённые?
Местность вокруг изменилась мало. За эти несколько часов они прошли три громадных ледника, перебрались через толстый лёд, покрывавший землю возле них, и вышли к метровым сугробам в тени ледяных вершин. Вдали мелькал ещё один ледник, но почему-то Конор сворачивал в другую сторону, ближе к тёмной неразличимой точке, издали похожей как на какое-нибудь здание, так и на лес.
Он опять проигнорировал её вопрос, вместо этого поглядел на неё, как на дуру, и она чуть не хлопнула себя ладонью по лицу.
«Теперь-то что я такого сказала?»
Добиться хоть какого-то слова от Конора не получилось. Они пошли дальше, и чувствовалось, что земля постепенно опускалась, сугробов становилось больше, будто они заходили в низину. Размеренного прогулочного темпа хватило для того, чтобы отряд перевёл дух, поэтому снова начались разговоры.
— Почему никто не живёт в этих землях? — спросил Марк у Логнара. — Из-за холода?
— Совсем нет. Хладные Залы были раньше населены великанами — могучими исполинами, потомками великого Арирмира, что принёс в наш мир холод и зиму. Одна только их поступь могла вызвать дрожь земли и смертельный ужас у человека, — охотно проговорил маг. — В древности они нападали на границы Кьярдаля и Лаустендаля, доходили даже до Хеля, похищая скот и убивая людей, чтобы сожрать их. Они были настоящим бичом для северян, ибо не знали милосердия, не щадили никого на своём пути и всегда возвращались в поисках пищи.
