– Вот и прекрасно, – отозвалась Инге. – Тогда давайте начнем изучать норвежский язык с темы «еда» и всего, что с ней связано. Договорились?
Виктор молча кивнул, и они вместе пошли к стойке, чтобы выбрать себе блюда.
Во время еды Инге называла сначала по-русски, а потом и по-норвежски все предметы на столе, названия того или иного блюда и всех ингредиентов, из которых они были приготовлены, а Виктор старался повторить за ней все эти незнакомые ему слова правильно. Ему не всегда это удавалось (норвежский язык специфичен и некоторые его слова трудно произносимы для русских), и тогда получалось смешно. Инге смеялась и поправляла его. А Виктор иногда специально начинал коверкать слова, чтобы снова и снова услышать ее красивый смех.
Примерно через полтора часа Инге сказала:
– Что ж, Виктор, мне пора уходить. Наш с вами график занятий такой. Я буду приезжать три раза в неделю: в понедельник, среду и субботу. И всегда в одно и то же время – к семи часам вечера, когда ваша основная работа с животными будет закончена.
Виктор, услышав, что Инге собирается уходить, так ничего ему и не сказав о его будущем, заволновался. Он быстро написал на салфетке вопрос и развернул ее в сторону Инге. Та прочитала: «Вы ведь Инге Хольм? Я не ошибся?»
Она прикрыла глаза, давая понять Виктору, что он не ошибся в своем предположении. Потом она посмотрела куда-то за спину Виктора, скомкала салфетку, вытерла ею губы и незаметно сунула в свою сумочку.
– Я оставляю вам свой словарик, – сказала она, все так же глядя за спину Малюкова, из чего он сделал вывод, что они в столовой не одни. – Изучите его. Он поможет вам закрепить те слова, которые мы сегодня выучили.
С этими словами она достала из сумочки небольшой, но объемистый томик и протянула его Виктору.
– У вас есть какие-то просьбы к генералу Касперсену? – уже громче спросила она, переходя на английский язык.
– Пока нет, – улыбнулся Виктор. Он понял, что кто-то за его спиной наблюдает за ними, но оборачиваться не стал. – Разрешите вас проводить, капитан Эспеланн? – тоном истинного джентльмена спросил он.
– Не стоит. Я дорогу знаю, – сухо ответила она и направилась к выходу.
Виктор повернулся, чтобы поглядеть ей вслед, и увидел, что через столик от них сидит Видар Ларсен и еще один инструктор, который постоянно проживал на полигоне. Виктор его знал, он даже знал его имя – Ян-Эрик Дале. Дале жевал и одновременно что-то рассказывал Видару. Но тот, и это было хорошо видно по его лицу, практически не слушал его. Он пил пиво и смотрел прямо на Виктора. Его глаза были прищурены, и взгляд был полон ненависти к русскому. Малюков не стал задерживаться в столовой. Он кивнул Видару и Яну-Эрику и быстро вышел следом за Инге.
В номере он сразу же прошел в ванную комнату – единственное помещение, где не были установлены камеры наблюдения, и, перевернув словарик, тряхнул его, раскрыв страницы. Он надеялся, что оттуда выпадет какая-нибудь записка от Инге, в которой она расскажет ему о плане его освобождения. Но из книги так ничего и не выпало. Виктор сел на край ванны и стал быстро перелистывать странички. «Раз не было записки, – подумал он, – то, может, она что-то написала на какой-нибудь страничке карандашом». Но и никаких надписей ни на одной из страниц он не обнаружил. Во всяком случае, таких, которые могли бы сказать или пояснить что-то конкретное. Единственное, что он нашел, – был ряд цифр. Вернее, два столбика цифр, записанных карандашом на одной из последних страничек, которые обычно предназначались для заметок и памяток.
Виктор задумчиво рассматривал эти цифры, пытаясь понять, имеют ли они какое-то отношение к нему и могут ли нести какую-то полезную для него информацию. Или – эти цифры просто какие-то пометки Инге, ссылки на конкретные страницы или… И тут его осенило. А ведь эти цифры и вправду могут быть ссылками на страницы! Может, и не все, а, допустим, только первый столбик. А второй… Второй, предположим, мог означать какое-то слово. Вернее, не само слово, а его расположение на данной странице. Например, третье с краю в четвертой от верху строчки.
Код был таким простым, что Виктору даже вначале показалось, что он ошибается. Но он все же решил проверить свою догадку. Вынув из кармана карандаш и блокнотик, в который он записывал транскрипции норвежских слов, Виктор стал листать словарик. Но его занятие прервал стук входной двери. Наверняка это вернулся Видар. Если Виктор будет долго занимать ванную, это покажется норвежцу подозрительным. Надо было выходить.
Виктор спустил воду в унитазе, потом открыл кран и быстро намочил руки над раковиной. Он сунул словарик под мышку и вышел.
– С каких пор в туалет ходят со словарем? – ехидно поинтересовался по-английски Ларсен. – Ты переводил там слово…
Он осекся, встретившись со взглядом Виктора, который не обещал ему ничего хорошего.
– Ты осмелел, русский, – прошипел Ларсен уже по-норвежски. – Раньше ты не позволял себе таких взглядов, и руки не распускал. Что-то случилось такое, чего я не знаю? Стоило появиться на базе капитану Эспеланн, и ты взбодрился.
