Лорд Глюфус принадлежал к расе скелетов и гордился этим. Он был мудрым, осторожным и очень, очень древним – таким древним, что даже сам забыл дату своего рождения, а в Палачи пошёл из любви к искусству. Он убивал не из-за постоянной потребности в крови, как вампиры, не просто из тупой злобности, как зомби, и не от ненависти ко всему живому, как мумии. Он лакомился чужими «искрами». В каждом существе имелась искра жизни, и скелет смаковал их, словно дорогие деликатесы, а страх, который испытывала жертва, придавал блюдам неповторимый пикантный привкус. Многим он казался слишком острым, но не все ведь способны оценить вкус трюфелей или устриц – только истинные гурманы.
У стариков искры были угасающими, едва теплящимися, совершенно пресными. Дети светили ярко, их искры походили на кулёк разноцветных леденцов и бились в такт неспокойным сердцам. Мужчины полыхали кострами, точно редкие найгонские блюда, приправленные жгучим перцем, и могли только разжечь аппетит. Женщины же, напротив, отлично насыщали, обладали сочностью и своеобразным пряным вкусом. Их искры были питательны, полезны и хорошо усваивались, что необыкновенно важно в таком почтенном возрасте. Глюфус не отказывал себе ни в чём, но как истинный гастроном предпочитал женщин. Когда крючья касались парализованной жертвы, когда дрожь сотрясала её, когда в последнее мгновение взгляд Палача погружался в глубины её зрачков – тогда сокровенное, трепетное НЕЧТО перетекало в него, наполняя этот древний сосуд. Возможно, то была душа? Вероятно, понять и оценить это блаженство смог бы ещё аристократ-вампир, который тоже пьёт жизни – через кровь.
Девушка в поле обладала необычайно яркой жизненной искрой. Её душа горела, словно золотая свеча, и старый Глюфус пожелал непременно отведать её. Со сладострастным трепетом представлял он, как набросится на неё, свяжет и заткнёт рот: когда жертва кричит, то теряет часть своей жизненной силы. ЧУВСТВО СОПРИКОСНОВЕНИЯ. Предсмертный хрип, последние конвульсии, глаза, постепенно мертвеющие, откуда уходят страдание и мысль… Нет, он не станет торопиться. Для такой редкой дичи он придумает что-нибудь особенное, по-настоящему интересное, и тогда искра вспыхнет ярче. В идеале хорошо было бы поработать с эмоциями, например, со страхом, правда, в полевых условиях обходишься тем, что есть. Можно подвесить девушку за пальцы и смотреть, как они, один за другим, выскакивают из суставов. Можно потихоньку вытягивать жилы, можно рвать ногти, возбуждать болевые рефлексы в нервных узлах или вынимать ложкой замороженный мозг, сделав «глясе»… Между прочим, когда вонзаешь в зрачок раскалённый стержень, то белок вокруг него сначала сворачивается, точно яйцо-пашот, а потом взрывается.
Он облизнулся.
Да мало ли способов приготовления. Это он обдумает на досуге, а пока следует хорошенько подготовиться к захвату. Скелет мысленно пробежался по Гримуару. Заклинание «Петля Ужаса»? Чего доброго, ещё задохнётся, вон какая у неё тонкая шейка. «Слепец»? Могло бы сработать, но вдруг девица бросится бежать? Без глаз много не набегаешь, но и сам Глюфус уже не молод – да что там, просто дряхл! Вполне возможно, что он попросту не догонит девчонку.
Глюфус клацнул челюстью и поправил капюшон, с которого посыпалась труха. Терпение.
А та продолжала дрожать и всхлипывать. «Ничего не знаю. Не помню! Почему? Вспомнить! Мне надо вспомнить, почему я здесь».
Кот, светящийся на фоне звёзд, большеухий, полосатый и с одним глазом. Ещё улыбка у него такая… неприятная. Что он говорил ей? «Славная девочка… Вас трудно убить, Алиса… сами поймёте всё… Мы договорились? Тогда подпишем контрактик. Ирреальность… Ирреальности… убить… убить…».
Она затравленно огляделась, но не заметила поблизости ни одного кота, ни улыбающегося, ни обычного.
«Если в дверь раздался стук, не пугайся, это глюк. По-моему, животных я люблю… мне так кажется. Даже если это не животное, а галлюцинация. Но собак люблю ещё больше, чем котов, а вот людей – нет. Почему я должна их любить, этих людей? От них одни неприятности».
Девушка слизнула со щеки соль. Это стало интересным ощущением.
«Что-то здесь никого нет. Может, я их всех поубивала? А что – вполне возможно, проблема с людьми решена мною кардинально, раз и навсегда. Потому что я чувствую, что способна на это. И ещё на многое другое. Так как «я человек вспыльчивый и под горячую руку могу преступление совершить». Под холодную руку могу совершить даже злодеяние. И никто мне ничего не сделает, раз Кот заверил, что я такая живучая».
Солнце скрылось, резко потемнело.
«Это что же, дождь намечается? Но я не заказывала! У меня нет с собой зонтика. Хотя он был… когда-то и где-то. В какой-то Реальности? Припоминаю: полуавтомат польского производства, с неудобной рукояткой и цветочным принтом «в жутких розочках».
Небо заволокло тучами, и в разрывах по временам вспыхивали молнии, точно треснувшие ворота в ад. Побитой собакой ворчал гром.
