Вот! То, что нужно! Рядом, только руку протяни, на ветру раскачивалось и позванивало колокольчиком пугало. Нахальные вороны нисколько не боялись его и разгуливали по грядкам с видом невыносимого превосходства, из чего Алиса сделала вывод, что пугало поставлено давным-давно и на самом деле уже никого не пугает.
Она быстренько нарядилась в отрепья и взглянула на обобранное чучело.
– Не переживай, Страшила, верну при случае.
Пугало не ответило. Наготу оно снесло со скорбным терпением, подобно древним стоикам.
Кое-как причесав пальцами спутанные волосы, Алиса с пафосом сказала себе: «Добро пожаловать, Алиса, в мир сказки» и решительно пошла дальше.
Первый же встреченный ею настоящий человек оказался очень неприветливым. Он совершенно неожиданно вылез откуда-то из кустов и стал сердито кричать, размахивая при этом руками. Алиса остановилась.
– Ты! Да-да, ты! Под ноги смотри, корова бестолковая!
– Это вы мне?
– Тебе!
Под ноги! Девушка опустила глаза и с трепетом убедилась, что давно идёт прямо по грядкам. Ряды посадок с рубиновыми ягодами пострадали довольно сильно.
«Побьёт? Или нет? Я бы обязательно побила, если бы мне кто-то так всё передавил. И ещё бы из ружья пальнула. И не факт, что солью. Потому что я очень, очень мстительная – я это чувствую».
Владелец огорода неотвратимо надвигался. Это был крепкий усатый дядя с широким обветренным лицом, одетый в чистую рубаху до колен и широкие штаны в диагоналевую полоску с завязками у щиколоток. Башмаки были кожаными, с тупыми носами, какие носили в деревне, и назывались, как потом узнала Алиса, «воловий язык». Голову его венчал колпак в виде перевёрнутого ведра, а за кушак был заткнут топор самого устрашающего вида. Выражение лица крестьянина тоже не сулило ничего хорошего.
«Ну вот. Так и знала. Как люди, так обязательно с ними неприятности».
Однако, странное дело: чем ближе подходил усач, тем смирнее становился. Он уже не махал кулаками и не ругался, а его могучие плечи отчего-то ссутулились, да и сам он сделался словно бы ниже и незначительнее. Ещё издали дядька принялся часто кланяться:
– Прощения просим, благородная дама, обозналися малость. Уж не гневайтесь, леди, не признали!
Она завертела головой, но множественное число «не признавших» её и «обознавшихся» оказалось просто формой языка.
Приблизившись, он сдёрнул шапку и внезапно бухнулся на колени прямо в жирную грязь.
– Простите великодушно! Смилуйтесь! Не велите казнить!
Такие знаки почтения при всём её самомнении показались Алисе чрезмерными.
– Что вы делаете?! – залепетала она. – Прекратите! Встаньте немедленно!
– Встать не могем, пока прощения не получим, значить, – упрямо отозвался фермер.
Ну что тут было делать?! Алиса собралась с духом.
– Поднимитесь. – Следовало делать хорошую мину при плохой игре, и она величаво простёрла руку в рванине. – Мы не гневаемся.
Мужичок встал, покряхтывая.
– Господь с ней, с кровяникой, топчите её, сколько вашей душеньке угодно, ещё нарастёт!
– Кровяника это вот эти маленькие ягодки?
– Оне, оне, благородная леди, оне, проклятые, во грех ввели! – И он опять стал порываться облобызать Алисе грязные ноги.
– Да оставьте вы меня! – она сердито попятилась. – Заладили, в самом деле, «благородная леди, благородная леди»! Откуда вы знаете, что я благородная?
– Так ить как же? – Мужик вылупил рыжие, как у телёнка, глаза. – Героев-то, их завсегда отличаем: смотрят оне прямо, как бы повелительно, голос громкий – приказной, значить. Да и бабы нашенские простоволосые не ходят, волоса под платок прячут… По всему видать, от своих вы отбились, леди! Охрана-то ваша, поди, поотстала?
«А может, и впрямь была у меня бравая охрана, которая почему-то «поотстала»? Не помню, ничегошеньки не помню! А вдруг и в самом деле где-то в дремучем сказочном лесу ждёт меня симпатичный эскорт воинов на белых конях? И в чёрных полумасках… Нет, это из какого-то фильма, кажется».
– Э-э-э-м-м… вроде того. Да, так. Отбилась, поотстав. Или поотстала, отбившись.
Крестьянин крякнул.
– А что ж… – помолчав, сказал он. – Всяко бывает, особливо, когда Герой в Поиске. Милости просим в дом, леди, угостимся, чем Бог послал.
– Признаюсь, было бы весьма кстати. Чувствительно благодарна.
«Чувствительно благодарна» – это смахивало на что-то гоголевское, мелкочиновничье и приниженно-угодливое, однако с ролью благородной леди Алиса ещё не освоилась. В голову постоянно лезло то «милостиво повелеть соизволил», то «примите мои уверения в совершеннейшем почтении» и даже «не откажите в любезности известить», но это уже ни в какие ворота не лезло. По зрелом размышлении она решила пока помолчать, что было мудро.
В избе её встретило всё честное семейство. Целая куча рыжеголовых ребятишек, сгрудившихся у печки, точно выводок золотистых опят, мигом выстроилась по росту – мал-мала-меньше – и низко, в пояс, поклонилась.
– Почтенье наше, благородная дама!
Хозяйка, поправив волосник, расплылась в улыбке. Тоже с поклоном она поднесла Алисе вышитый рушничок и слила ей на руки из корчаги.
