– Оно и видать – из благородных: эвон, как воду-то плещет! – раздался с полатей скрипучий голос. – Чай, не таскать с колодезю-то.
Алиса обернулась и увидала скрюченную старушонку самого вредного вида, сверкавшую на неё единственным глазом.
– А ручки-то у ней махоньки да белы, как у поповны, – продолжала приметливая бабуля, – да и босотой ходить не привыкла.
Полтора десятка внимательных лиц повернулись к Алисе.
– Энто верно, – согласился хозяин дома. – Хотя бы на вас, леди, и старая юбка да шаль, что давеча я на пугало приспособил, а породу видать сразу.
Алиса пожала плечами – порода так порода. Все вокруг твердят ей, что она высокородная дама, так ради Бога, тем лучше… А вдруг она и правда принцесса?! Хотя воспоминание о той бедной комнатке, где она играла в Игру Морфея, безжалостно опровергало такое предположение. Но ведь бывают же в жизни разные обстоятельства! Вдруг она – принцесса в изгнании?! В детстве Алисе очень хотелось стать «всамделишной» принцессой, тогда она не понимала, что принцессами не становятся, ими рождаются.
Женщина тут же напустилась на мужа:
– А и чего пристал к барышне, старый?! Уши-то мхом заросли, или как?! Не слыхал, что Охота объявлена, значить, Герои в Поиске! Днём Всадник проскакал, с седла кликнул!
– Скачут, всё скачут… – снова проскрипела бабка. – И скачут, и скачут, только пылища по дорогам столбом! И чего скачут – сами не знают… добрых людей баламутят…
– К столу прошу, к столу, – засуетилась хозяйка, делая тайные знаки в сторону печки. – Отведайте от трудов наших.
Хозяин встал, снова поклонился.
– Позвольте, леди, узнать, как звать-величать вас, допрёжь хлеба переломим? Ибо не по-христиански как-то, беспрозванными-то. Несоблюдно.
Она мысленно захихикала. В голове, откуда ни возьмись, всплыло легендарное, из «Ивана Васильевича»: «Да ну вас к чёрту! Что за пошлые вопросы?».
– Леди Алиса, – выговорила она, сдерживая смех.
Домочадцы переглянулись.
– А каких земель-краёв? Ежели, конечно, дозволяется спрошать.
Вздохнув, девушка поняла, что от настырных туземцев так просто не отделаешься.
– А как называется это место?
– Деревенька наша зовётся Моховухи, херцогство – Ангелин. А уж вся страна, понятно, Урания, милостью Божьей и императрисы Клотильды Великой.
– А я живу совсем в другом месте… очень далеко отсюда. Ну просто дальше не бывает.
Мужик поскрёб затылок.
– Энто где же? В Ифрисе, что ль?
– Ну, не совсем… но рядом. В общем, где-то там.
Она знать не знала, где это – Ифрис, но разумно рассудила, что чем дальше будет её «Родина» от Моховух, тем лучше.
– Огненный Хипелаг, сказывают, на самом крае света, далее только единый океян, – раздумчиво проговорил хозяин. – Отродясь гостей оттуда не видали.
– Это очень далеко, – твёрдо заверила Алиса.
– Путешествуете? Или иное что?
– Да, я здесь… проездом. Но со мной случилось несчастье – гвардия моя потерялась в лесу, а на меня напали разбойники и отняли платье и золото, – она фантазировала на ходу, надеясь только, что наивные крестьяне поверят нехитрой выдумке. Ну ведь могло же такое случиться?! Во всяком случае, именно так писали в женских романах, коих Алиса прочла в своё время многое множество.
– Энто верно, в Угрюм-лесу лихие людишки озоруют, – покивал мужичок головой. – Так только, не до смертоубийства чтобы, а богатства да лошадей отымут. А вы никак в Поиске, леди? Охотиться изволите?
– Да… – промямлила девушка. – Можно сказать, что и так.
Она совершенно не представляла себе, о чём идет речь, но предпочла согласиться с гипотезой аборигена. Вообще считается, что простые души (дети, например) очень хорошо чувствуют фальшь, но то ли вымысел оказался правдоподобным, то ли лицо Алисы внушало доверие, однако ей поверили сразу и безоговорочно.
– Тогда понятно.
Алиса перевела дух.
– Меня кличут Васятой Дуборезом, поскольку бондарь я, бочки дубовые мастерю. Ну, и крестьянствую тоже, когда сезон.
«Гм, Дуборез. Наверное, это зачаток будущей фамилии. Ну, если не Дуборезами, то уж Бондаренками точно станут потом. Ведь фамилии вышли, чаще всего, из профессий. На Руси полным-полно Кузнецовых-Ковалёвых, Рыбаковых, Плотниковых и Сапожниковых. А вот Банкировых и Чинулиных как-то не наблюдается».
– Энто вот жена моя Мотруся, – продолжал Васята, – на печи вона матушка Дормидонда-Травница. Болезная она, обезножела на старости лет. Сыны мои: старшой Жданко, средний Махрятка, меньшой Богорад. Об других речи нету, мелочь всё голопуза, крупа. Окажите честь, госпожа Алиса, откушайте с нами.
– Не откажусь.
«Честное слово, церемонию представления я бы с удовольствием сократила. Да и роль какая-то трудная, хотя репетиции только на пользу, если я решу быть леди, а не огородницей. Надо будет вспомнить и подготовить несколько подходящих к разным случаям выражений, например «Повелеваю всем сесть» или «Извольте выйти вон».
Но сначала хозяин торжественно произнёс:
– Очи всех на Тебя, Господи, уповают, и Ты даёшь им пищу во благовремении; отверзаешь Ты щедрую руку Твою и исполняешь всяко животного благоволения. Аминь.
