И тут из угла раздался дрожащий шёпот кого-то из детей:
– Батюшка… а ежели то вовсе не зверь? Ежели упырь за стеною крадётся? Ночи-то ныне тёмные, и луна на исходе…
В наступившей вдруг тишине стало слышно, как в печной трубе завывает ветер. Старшие помрачнели, а самые маленькие ребятишки принялись тихонько нюнить. Кто-то даже заикал от страха.
Оглушительно треснуло в печи догорающее полено, выбросив целый сноп оранжевых искр. Все вздрогнули и стали переглядываться с кривыми смущёнными улыбками.
– А не принять ли нам, леди Алиса, ещё по чарочке?! – глава семьи стукнул кулаком по столу. – Плесни-ка, Мотря. А разговоров про всякую нечисть чтобы я не слышал более, да на ночь глядя! Детишки, вона, белые все, аж с лица помучнели!
Он выпил ещё.
– И хватит тута страхотень разводить! Знаю я, откуда ветер-то дует, – мужик покосился на одноглазую старушку. – Совсем вы, мать, малышне своими небылицами голову задурили, только и слышу каждый вечер: мертвяки, вурдалаки, кикиморы да оборотни! Вот оне и трясутся, по нужде лишний раз не выйдут! Молвите, дети, истинно ли реку?
– Истинно, батюшка, – ответила за всех девчушка с уморительными косичками. – Бабуля давеча люльку с Игнашкой качала да пела: «Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, придёт зомби-дурачок и укусит за бочок!» Так Настёна на двор забоялась идти, в перину обмочилась!
Все с облегчением расхохотались, и даже бабка Дормидонда виновато захихикала.
– Сказки сказками, – прошамкала она, – а ребятню надобно в строгости содержать. Пусть лучше лишний раз поберегутся, особливо когда Охота объявлена. Не ровён час, Тёмный какой пожалует.
Алиса отхлебнула вина, взяв на заметку фразу про «Тёмного».
– А что, хозяин, за Охота у вас такая? Человек я приезжий, с обычаями вашими незнакома. Возможно, мы имеем в виду совсем разные вещи?
– А что ж, можно и про Охоту… коли охота.
Домочадцы Васяты загомонили, наперебой стараясь объяснить всё девушке, но Мотруся приказала им замолчать. Дети под её присмотром наскоро убрали со стола, посуду тут же сполоснули, а бабка Дормидонда снова с кряхтением полезла на тёплую печь и явно приготовилась давать оттуда свои комментарии.
Васята раскурил коротенькую трубочку, налил себе и даме ещё и не торопясь начал:
– Потому как вы, леди Алиса, нездешняя, вам то в диковинку будет: благородные господа наши Герои, извиняюсь, с причудами… да…
– Как бы с придурью, – вылезла бабка.
– Как им в голову взбредёт, так оне Охоту и объявляют: Зубы Ведьмы искать, к примеру, или ещё что.
– В прошлую весну всё рыскали – Копьё Судьбы сыскивали, – вставила Дормидонда.
– Верно, мама, дабы составить Божественный Альянец.
– «Альянс» надобно говорить, батюшка, так нас в школе учили! – подал голос из угла уж неведомо который из сыновей Васяты. – А состоит он из пяти частей: Меч Правосудия, Копьё Судьбы, Доспехи Чудес, Небесный Венец и Крылья Архангела.
– Цыть, мелкота! – прикрикнул отец. – Больно умные все стали, батьку-то поправлять! Вот запру в погреб, узнаете у меня, как в школе учат!
– Прощения просим, батюшка-а, – раздалось покаянное.
Алиса решила разрядить обстановку:
– Ну и как? Нашли это копьё?
– А как же! Господин лорд-сатрап Адмирон из Ифриса и нашли, тем и прославились. А то ещё всё какую-то Сову Мудрости выискивали. Всё херцогство вверх дном перевернули. Балмошь одна.
– Благородным-то лордам да леди скучно живётся, вот себе всё занятия и ищут, – снова вмешалась вредная бабка. – Как удумают чего, вожжа им под хвост подпадёт, так Вестников друг другу начинают слать, чтоб, значить, всё по чести было, и давай меж собой воевать да сражаться – кто сильней да ловчее?! А простым людям одно беспокойство, да убыток, да разоренье.
– Ваша правда, матушка. После Охот этих грешных впору с протянутой рукою по миру идти, столь урону имеем. Дружины на постой прими, обиходь, коней накорми, самих господ удоволь… А то ещё посевы истопчут, или мельню пожгут, или хутора пограбят. Сам-то граф молодой нас не обижает, а вот дружки его, сплошь гордецы да бузотёры. Им баловство, а нам – слёзы. Да…
– И чинш призовой ещё Охотникам положен, – поддержала бабулька, – как бы им в дополненье. Пиры да застолья с неба-то сами не валятся, а? Вот денежки с нас и тянут.
Бондаря перечисление несправедливых, по его мнению, поборов несколько обозлило. Скулы Васяты побагровели, речь сделалась громче, а жесты размашистее.
– Мы, леди Алиса, люди степенные, положительные, стало быть. Подати все до последнего семерика выплачиваем, да в срок. Только какой прок ягня резать, коли шерсть ещё не наросла? Скоро будет впору на паперти побираться – так придавили, ироды.
Эта извечная крестьянская жалоба – мол, обокрали-обобрали, шла из самого его сердца, из глубинных глубей, из самого что ни на есть печёночного нутра, и была выстрадана поколениями тружеников, вынужденных отрывать от себя плоды своего нелёгкого труда.
