Внимательные наблюдатели отмечали, что пребывание двора в Софии ничего общего с легким и беззаботным отдыхом на лоне природы не имело. В 1788 году в Софии, которая с начала 1780-х годов получила статус города со всеми атрибутами самоуправления, включая официальный герб, был заложен Софийский собор, схожий с Софийским храмом в Константинополе. На поверку оказалось, что это был очередной камень, положенный в основание грандиозного Греческого проекта, которым одно время была безоглядно увлечена Екатерина. Через год она настояла на том, чтобы ее внук, второй сын великого князя Павла Петровича, был наречен Константином. В ее далеко идущих планах он должен был занять греческий престол в Константинополе после изгнания оттуда турок.
Таким образом, топоним «Русский Версаль» по отношению к Софии в своем буквальном значении был всего лишь ширмой, за которой готовились острые блюда политической интриги. В то же время он оказался весьма подходящим Царскому Селу, загородной царской резиденции, утопающей в зелени окружающих ее парков.
Загородной императорской резиденцией Царское Село становится при Екатерине II. Регулярные сады и парки бывшей Сарской мызы, преобразованные умелыми руками садовников и архитекторов, как нельзя лучше выражали сущность государственного порядка, олицетворяли математическую точность и отлаженность социально-экономического механизма управления: геометрически выверенная планировка дорожек, каждая из которых замыкалась скульптурой или павильоном, аккуратно подстриженные деревья и кустарники, послушным кронам которых придавались ясные и продуманные формы, яркие цветники, напоминающие наборные паркеты дворцовых залов. В регулярной части царскосельского парка, куда водили иностранных дипломатов, было чисто, как в Зимнем дворце. Кроткая и доверчивая природа демонстрировала образцы покорности и послушания. Во всем был исключительный порядок. Дипломаты могли смотреть, анализировать, сопоставлять.
Любовь к порядку была отличительной чертой немецкого характера Екатерины. Неслучайно ее называли «немецкой матерью русского отечества», вкладывая в это совершенно определенный смысл. В Петербурге рассказывали анекдот о бароне Александре Ивановиче Черкасове, который имел высочайшее позволение в любое время и без предварительной договоренности приезжать в Царское Село, где для него во дворце всегда были готовы комнаты. Барон был известным любителем музыки, и внимательная к своим друзьям Екатерина тщательно следила за тем, чтобы в комнатах он находил «готовые инструменты с приличными нотами». Но однажды Александру Ивановичу «показалось возможным» срубить деревья, которые закрывали вид из окон его комнат. Императрица тут же это заметила и во время его отсутствия вошла в комнаты барона, расстроила инструменты и перемешала ноты.
Вне себя от удивления и досады, барон пытается объясниться, но великодушная Екатерина со смехом останавливает его: «Теперь вы понимаете, как досадно видеть беспорядок в любимых вещах, и научитесь быть осмотрительным».
Композиционным центром всего ансамбля Царскосельского парка стал Большой дворец. Его начали возводить в 1718 году, при Екатерине I. Начало строительства породило сентиментальную легенду, записанную неутомимым Штелиным. Приводим ее в пересказе И. Грабаря:
«Угождение, какое сделал государь императрице, построив для нее Катерингоф, подало ей повод соответствовать ему взаимным угождением. Достойная и благодарная супруга сия хотела сделать ему неожиданное удовольствие и построить недалеко от Петербурга другой дворец. Она выбрала для сего высокое и весьма приятное место, в 25 верстах от столицы к югу, откуда можно было видеть Петербург со всеми окрестностями оного. Прежде была там одна небольшая деревенька, принадлежавшая ингерманландской дворянке Саре, и называлась по ее имени Сариной мызою. Императрица приказала заложить там каменный увеселительный замок со всеми принадлежностями и садом. Сие строение производимо было столь тайно, что государь совсем о нем не ведал. Во время двухлетнего его отсутствия работали над оным с таким прилежанием и поспешностью, что в третий год все было совершенно отделано. Императрица предложила будто бы своему супругу по его приезде совершить прогулку в окрестностях города, обещая ему показать красивейшие места для постройки дворца, и привела его к возведенному уже дому со словами: “Вот место, о котором я Вашему Величеству сказывала, и вот дом, который я построила для моего государя”. Государь бросился обнимать ее и целовать ее руки. “Никогда Катенька моя меня не обманывала”, – сказал он».
