Свой современный облик дворец также приобрел при Павле. В 1790 году архитектор Баженов предлагает проект его перестройки. По замыслу зодчего, это должно было быть грандиозное сооружение, превосходящее все до сих пор созданное не только в России, но и в Европе. Фасад дворца должен был вытянуться вдоль Белого озера на полтора километра. Однако стесненность в средствах заставила наследника отказаться от этой циклопической идеи. Перестройку осуществил Винченцо Бренна. Он перестроил флигели, надстроил боковые служебные корпуса и почти полностью изменил внутреннее убранство дворца.
При Павле I в Гатчине начинал свою головокружительную карьеру Алексей Андреевич Аракчеев – будущий граф, будущий временщик при сыне Павла I Александре I. Аракчеев намного переживет и того и другого императора. Он умрет в 1834 году при Николае I, и всю свою жизнь будет нести тяжкое бремя своей дурной репутации. «Гатчинский капрал», или «Змей горыныч» – так его единодушно называли во всех слоях петербургского общества.
В 1796 году, со вступлением Павла на престол, «гатчинцы» оказались востребованными. Они пополнили собой петербургские конногвардейские полки. Их казармы в Гатчине заняли гвардейцы Ее Величества Кирасирского полка. В повседневном обиходе их так и называли: «Гатчинские», или «Синие кирасиры» – по отличительному цвету воротничков, погон, конских чепраков и тому подобному. По традиции, идущей от павловских времен, гатчинских гвардейцев среди обывателей не жаловали. В известном нам «Журавле» о них пели: «Кто в старушках знает толк? – Кирасирский славный полк» и «Как старушку соблазнить, надо гатчинца спросить».
В частушках начала XX века служба в Гатчине почему-то особенно беспокоит провинциальных дульциней, провожающих своих суженых в армию:
Вообще надо отметить, что репутация Гатчины как полувоенного казарменного поселения, да еще окрашенная воспоминаниями о таких одиозных фигурах, как Павел I и его верный Аракчеев, не могла не отразиться в провинциальном фольклоре дореволюционной России. В частушках, записанных в начале XX века в Псковской, Санкт-Петербургской и других губерниях, Гатчина в связи с воинской службой и солдатской судьбой упоминается чаще, чем все другие столичные пригороды, вместе взятые:
В 1910 году в Гатчине открывается первая в России Воздухоплавательная школа, курсанты которой не без гордости называют себя «гатчинцами». Такая же гордость за свой город слышится в прозвище первых летчиков – выпускников этой школы. В народе их прозвали «гатчинские ангелы».
Но вернемся в эпоху Павла I. Долгое тринадцатилетнее ожидание подходило к концу. Однако Екатерина II хорошо понимала опасность передачи государства в руки взбалмошного и истеричного сына. По Петербургу ходили упорные слухи, что она стала всерьез подумывать о передаче престола внуку Александру. Существует предание, что на этот счет было подготовлено даже завещание императрицы. Было от чего нервничать и беспокоиться. Тем более что, по другому преданию, за день до кончины Екатерины ее любимый секретарь и, как ей казалось, безоглядно преданный князь Безбородко, узнав о безнадежном состоянии императрицы, «сию же минуту поехал в Гатчину, где и подал запечатанный пакет Павлу».
Этот секретный документ об отстранении Павла от престола будто бы подписали крупнейшие государственные деятели, в том числе граф Александр Васильевич Суворов. Будто бы этим фактом и окрашено дальнейшее неприязненное отношение Павла I к великому полководцу, попавшему вдруг в немилость. А вот секретарь Екатерины II князь Александр Андреевич Безбородко на следующий день стал государственным канцлером. Но судьба мстительна, и Бог не любит, когда его гневят. Рассказывают, что, когда Безбородко скончался и об этом сообщили Павлу с неподобающей, как ему показалось, торжественной скорбью: «Ваше Величество, Россия лишилась Безбородки!», он будто бы, вскинув в характерном движении подбородок, назидательно отчеканил: «У меня все Безбородки!»
