Обелиск хранит старинную легенду. Будто бы Григорий Орлов установил его в честь своего брата Алексея Орлова-Чесменского, который, будучи командующим русским флотом, наголову разбил считавшуюся непобедимой турецкую эскадру в Чесменской бухте.
На берегу Серебряного озера, на склоне пологого холма расположено романтическое сооружение – грот «Эхо». В большинстве своем подобные парковые затеи в XVIII веке служили чисто декоративным целям. Но в Гатчине грот был не просто украшением зеленого склона. Здесь, на берегу озера, у специально построенной пристани полуциркульная арка грота оформляла выход из тоннеля, ведущего от дворца. Согласно преданию, подземный ход был устроен еще Григорием Орловым для бегства из дворца в случае непредвиденных обстоятельств или надвигающейся опасности.
Своим названием грот «Эхо» обязан редкому акустическому эффекту, который посетители парка обнаружили еще в XVIII веке. Если перед сводом грота произнести слово или фразу, то спустя чуть ли не сорок секунд они вдруг с «необыкновенной ясностью», повторяясь несколько раз, возвращаются. Причем, как утверждает посетивший Гатчину в 1810 году академик Н.Я. Озерецковский, это удивительное свойство проявляется только тогда, когда «стоящие ко дворцу железные ворота будут затворены, ибо как скоро их отворят, то эхо больше не отвечает».
В 1790-х годах в Гатчине работал один из интереснейших людей того времени, одаренный поэт и переводчик, незаурядный гравер и художник, изобретатель и общественный деятель Николай Александрович Львов. Он был в буквальном смысле слова энциклопедистом. Но в истории Львов остался прежде всего как замечательный архитектор – создатель Невских ворот Петропавловской крепости в Петербурге и уникального Приоратского дворца в Гатчине.
Между тем Львов является автором и многих других архитектурных сооружений, в том числе и в Гатчинском парке. По его проекту был сооружен земляной Амфитеатр со скамьями из дерна, уступами, спускающимися к арене. Постройка напоминает древнеримский амфитеатр в миниатюре. Она предназначалась для проведения состязаний, турниров и других костюмированных представлений. По одному из преданий, на арене Амфитеатра устраивались даже петушиные бои.
Еще одно гидротехническое сооружение – Каскад для представления морских сражений – Львов исполнил в 1797–1799 годах. Один из его бассейнов опять же повторял в миниатюре античный бассейн в Сиракузах.
О появлении этого Каскада сохранилась легенда, рассказанная в свое время дочерью архитектора Е.Н. Львовой на страницах журнала «Русская старина». Согласно этой семейной легенде, прогуливаясь однажды с генерал-прокурором П.X. Обольяниновым по Гатчинскому парку, Львов заметил ключ, из которого вытекал живописный ручеек. «Из этого ручейка, – сказал он Обольянинову, – можно кое-что сделать, так хороша здесь природа». «Ну что ж, Николай Александрович, – сказал генерал, – берешься сделать что-нибудь прекрасное?» «Берусь», – с готовностью ответил архитектор. «Давай сделаем сюрприз императору, – предложил Обольянинов, – пока ты работаешь, я буду отвлекать Павла Петровича от этого места».
На другой день Львов сделал проект и приступил к работе. В его представлении это должен был быть быстрый ручей, который разрушил древний храм. Его остатки в виде колонн и капителей разбросаны по берегам ручья. Когда он закончил наконец работу и показал ее Обольянинову, тот в восхищении поцеловал архитектора и вполне искренне поблагодарил его. «Еду за государем, – торопливо проговорил он, – а ты, Николай Александрович, – спрячься за кусты. Я тебя позову».
Через некоторое время в сопровождении многочисленной свиты, верхом на коне приезжает император. Он в восхищении осматривает Каскад, благодарит Обольянинова, обнимает его, целует… садится на лошадь и уезжает. А Львов так и остался за кустом и, как утверждает его дочь, так никогда и не смог уличить Обольянинова в коварстве.
Может быть, поэтому судьба оказалась так безжалостна к Каскаду. Время, дожди и ветры его разрушили, и ныне о нем почти ничто не напоминает.
Серьезный урон был нанесен Гатчине в период немецко-фашистской оккупации. Было вырублено более семи тысяч деревьев, разрушены многие парковые сооружения, подожжен дворец. Пострадал и сам город.
