В 1712 году в нескольких километрах южнее Колпино при проведении шоссейной дороги из Петербурга в Москву была основана ямская, то есть почтовая, деревенька Ям-Ижора. В жестокие дни блокады Ленинграда здесь проходила линия обороны. 23 июля 1942 года воины Ленинградского фронта штурмом овладели мощными укреплениями противника. Именно тогда мало кому известное название деревни вошло в ленинградский городской фольклор. Среди солдат родилась пословица: «Ям-Ижору отстоим, нам Ижору, яму – им».
В 1957 году в Ям-Ижоре по проекту архитектора Я.М. Зеленого был установлен монумент «Штурм», который входит в состав уникального мемориального комплекса «Зеленый пояс Славы».
Надо сказать, что здесь, на южной границе блокадного кольца, происходили наиболее значительные события Ленинградской битвы. На реке Тосне, что протекает восточнее реки Ижоры, параллельно ей, стремительное наступление гитлеровских войск вообще было остановлено. Об этом событии была сложена солдатская поговорка, которая хранится в арсенале героического фольклора Великой Отечественной войны: «На реке Тосне немцам стало тошно».
Этот город на южной границе Ленинградской области не однажды превращался в неприступный рубеж на подступах к Петрограду – Ленинграду. В 1919 году здесь была разгромлена армия Юденича, рвавшаяся к Петрограду, а в 1941 году специально созданная Лужская оперативная группа сорвала планы гитлеровского командования с ходу овладеть Ленинградом. Такие исключительно важные для судьбы северной столицы события не могли остаться незамеченными в фольклоре. Появился целый цикл пословиц и поговорок, в которых Луга занимает весьма достойное место: «Наши бойцы-други разгромили Юденича в Луге», «Бойцы-други разбили немцев в Луге», «Нет фашистам спасенья ни в Калуге, ни в Луге, ни на Южном Буге», «При Шполе немцев пришпорили, под Лугой лудили, а от Звенигорода у них в ушах звенит».
Заметим, кстати, что слова «Луга» и «лудить» не однокоренные, и такое сближение для придания большей выразительности мог позволить себе только фольклор. На самом деле название реки и одноименного города, по мнению ученых, происходит от имени древнего племени, обитавшего некогда в этих местах.
Луга, расположенная более чем в 130 километрах от Петербурга, оказалась единственным более или менее крупным административным городом за 100-километровой зоной от областного центра. Это в значительной степени определило ее судьбу в советский период истории. В Лугу под присмотр местных властей ссылали ленинградцев, осужденных на принудительные работы, или, как тогда говорили, на «химию», потому что большинство из них попадали на вредное химическое производство. Среди уголовников и просто отпетых рецидивистов в Луге и ее окрестностях часто оказывались и те, чье проживание в Ленинграде, по чисто идеологическим причинам, в то время было просто нежелательным. Выслать, как тогда говорили, «на сто первый километр» стало в социалистическом Ленинграде одной из мер наказания. В «Словаре тюремно-лагерно-блатного жаргона» можно найти обиходное среди осужденных название Луги: «Сто первый километр», а сами лужане с тех пор называют свой город «Пьяной Лугой».
Деревня Котлы в Кингисеппском районе Ленинградской области вошла в петербургский городской фольклор благодаря Павлу I – одному из самых мистических русских императоров. Огромный цикл легенд и преданий о Павле I начинается с загадочной легенды о тайне его рождения. Фольклор связывает эту легенду с Котлами – деревней, ведущей свое название от так называемых «котлов», или ям, в которых варили смолу.
Известно, что царствующая императрица Елизавета Петровна буквально требовала, чтобы Екатерина, жена наследника престола Петра Федоровича, подарила ей внука. Ее всерьез беспокоила судьба династии. Внук должен был появиться как можно скорее и любой ценой. Смысл этого откровенного условия в придворных кругах был понятен и не вызывал сомнения. Все знали о сложностях брачных взаимоотношений между молодыми супругами. Петр Федорович либо просто пренебрегал своими супружескими обязанностями, либо, как об этом многие догадывались, не мог их выполнить. Оказывается, медики еще до женитьбы Петра Федоровича предупреждали Елизавету Петровну о некой врожденной болезни, которой страдал Петр Федорович. «Любой ценой» – это значит Екатерина вольна была подыскать любого другого достойного отца будущему ребенку.
Выбор Екатерины пал на молодого красавца Сергея Салтыкова. Счастливая любовница забеременела и через девять месяцев родила мальчика. Но сохранилось предание, что ребенок родился мертвым. В тот же день, уверяет предание, по указанию Елизаветы в деревне Котлы был найден подходящий «чухонский ребенок», родившийся накануне. Им будто бы и заменили мертворожденного.
