По дороге из Тихвина в Петербург, в трех десятках километров от города Волхова находится старинная деревушка Зеленец, широко известная своим Свято-Троицким мужским монастырем. Зеленецкий монастырь глубоко почитался русскими императорами. Особенно любила его «благочестивая и христолюбивая» Елизавета Петровна.
Из многочисленных монастырских преданий монахи особенно любят рассказывать то, что связано с посещением их обители государыней. Осмотрев великолепные монастырские храмы и собираясь отправиться в обратный путь, скуповатая Елизавета забыла что-либо пожертвовать монастырю, за что тут же почувствовала на себе Божий гнев. Едва отъехав от ворот обители, царские кони встали как вкопанные. Опомнившись, Елизавета Петровна послала монахам сто рублей и велела молиться за ее здоровье. Как только в храме началась служба, кони пошли. Но затем снова остановились. Пришлось опять раскошелиться. Елизавета Петровна послала теперь уже тысячу рублей. И только после этого смогла спокойно добраться до столицы.
В Бокситогорском районе Ленинградской области в 25 километрах от железной дороги, по обе стороны реки Соминки раскинулась старинная деревушка Сомино. Бывалые люди утверждают, что в этих местах однажды побывал сам царь-батюшка Петр Алексеевич. Остановился на отдых, пошел на рыбалку и выловил необыкновенной величины сома. Отсюда будто бы и ведутся названия и деревеньки, и речки, и озера, откуда она вытекает.
Возможно, это и так. Но, скорее всего, ассоциации с Петром I у местных жителей возникают по иному поводу. Может быть, потому, что посреди деревни стоит церковь и называется Петропавловской. Церковь богата легендами. Говорят, что в деревне существовал обычай: любой человек, будь то местный житель, случайный гость или просто прохожий, мог подняться на церковную колокольню и испытать себя в качестве звонаря.
Старожилы рассказывают, что один такой божий человек ухитрялся привязывать колокольчики к каждому пальцу руки, веревку больших колоколов укреплял на локтях, а самыми большими колоколами управлял с помощью ножных педалей. В деревне его прозвали «человеком-колокольней».
В 1930-х годах церковь подвергли разорению и надругательству. В присутствии всех поселян, собранных по приказу местного комиссара, с колокольни сбросили главный колокол. Ко всеобщему ужасу, как об этом рассказывает местная легенда, колокол упал на паперть. Одна из ступеней просела и раскололась. С тех пор в деревне повелся обычай: при посещении церкви никто никогда не наступает на эту пострадавшую ступень паперти.
В переписной книге Водской пятины Великого Новгорода, начиная с XV века, упоминается древнее новгородское поселение «Рядок на реке Ижоре». Позже городок разросся, и из его состава выделилось самостоятельное сельцо Колпино, названное по небольшому притоку Волхова – Колпинке. Этимология этого имени восходит к древнему балтийско-славянскому слову «колпь», что значит «лебедь». Однако среди населения современного Колпино живет легенда о первом посещении этих мест Петром I и о том, как это обстоятельство связано с именем их города.
В 1710 году Петр I отправился на поиски удобного места для строительства Ижорских заводов. Его сопровождал итальянец Никколо Пино. «Вот здесь и будем строить», – остановился наконец царь, показывая Пино на выбранное им место. «Нет, здесь, – оглядываясь вокруг, возразил Пино, – здесь удобнее строить, и место лучше». И с силой, точно железный кол, воткнул в землю свою трость. Петр лукаво посмотрел на упрямого итальянца, рассмеялся и сказал: «Ну что ж, пусть будет КОЛПИНО».
Будучи вполне искренне уверены в достоверности этого сомнительного предания, колпинцы тем не менее никогда не отказывают себе в удовольствии придумать какой-нибудь очередной вариант названия своего города. Это и «Колпингаген», и «Клопино», и «Чухляндия» – от реки «Чухонка», как в просторечии именуют местные жители Ижору.
Ижора для колпинцев все равно что Нева для питерцев. Ижора – один из основных объектов местного фольклора, в том числе песенного. Вот образец частушки начала XX века:
В середине XVIII века в Колпино был построен Троицкий собор. По преданию, он возводился по проекту архитектора Растрелли. По тому же преданию, руководил строительством его ученик Савва Чевакинский. Если это действительно так, то, возможно, под плитами собора и похоронен этот замечательный архитектор, один из крупнейших представителей русского барокко. Во всяком случае, именно о таком погребении, «как о высшей почести прошлых веков для строителей», рассказывается в легендах.
