Рассказывают, как по большим праздникам, наезжая в Елизаветино, Шкурин любил взбираться на искусственную гору и наблюдать оттуда за песнями и плясками крепостных крестьян у подножия горы. Будучи в благодушном настроении, он, говорят, бросал сверху в круг пляшущих и поющих людей серебряные монеты, отчего в народе эту гору прозвали «Серебряной».
Поселок с таким названием расположен в 20 километрах от Петербурга на развилке Выборгского и Приозерского шоссе. История его названия – это яркий и характерный пример того, как народная, неофициальная топонимика, в какой-то момент оказавшись более сильной и жизнеспособной, начинает подавлять официальную и в конце концов вытесняет ее на географических картах и в сознании самих жителей. Никаких осин, как это следует из современного названия поселка, оказывается, в этих местах никогда не было, а название произошло от самых обыкновенных ос, которые здесь водились в исключительном изобилии. Во всяком случае, в широко известном «Описании российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопамятностей в окрестностях оного» И. Георги, впервые изданном в 1794 году, можно прочитать и о «деревне Осиная Роща, которая находится при Черной речке, впадающей в Сестру».
В первой половине XIX века в Осиновой Роще находилась старинная родовая усадьба князей Вяземских, слывших в светских кругах Петербурга богатыми и гостеприимными хозяевами. В старом Петербурге топоним Осиновая Роща вообще употреблялся редко. Чаще всего вместо него говорили: «Усадьба Вяземских», или вообще: «Маленькая Швейцария», куда съезжались любители загородных прогулок и дружеских пикников.
Владелец усадьбы увлекался карточной игрой, впадая в азарт всякий раз, когда проигрывал. Однажды, как рассказывает предание, играя в карты со своим соседом Левашовым, Вяземский так проигрался, что дело дошло до усадьбы, которую князь в пылу страсти бросил на кон. Но удача покинула его. Он проиграл и господский дом, и служебные корпуса, и хозяйственные постройки, и сад, и все, что принадлежало ему вокруг. С потухшим взором князь оглянулся вокруг и не увидел ничего, что могло бы теперь принадлежать ему… кроме трех взрослых дочерей, давно уже не веривших в свое девичье счастье. «Левашов, а не хотите ли одну из них в жены… вместо усадьбы?» – с робкой надеждой воскликнул он. И не ошибся. Предложение неожиданно понравилось. Сделка состоялась. Князь отыгрался, пусть даже таким необычным способом. Усадьба снова перешла к нему. Таковы были люди и нравы XIX века, назидательно заключает легенда.
В 1970-х годах в усадьбе Вяземских находился загородный дом отдыха первого секретаря обкома КПСС Г.В. Романова. О людях и нравах XX века рассказывает современная легенда.
Рядом с обкомовской дачей в свое время стояли три деревянных дома местных жителей. Случилось так, что в одном из них однажды справляли свадьбу. Никому и в голову не пришло согласовывать это событие с «высоким соседом». По традиции застолье сопровождалось веселой громкой музыкой и нестройным шумным пением. В разгар праздника в доме неожиданно появился милиционер и довольно вежливо предложил прекратить шум. Просьба вызвала недоумение и, конечно, осталась без ответа. Через короткое время в праздничном доме появились уже три человека в форме. Они категорически потребовали тишины и даже кое на что намекнули. Когда и это не помогло, во всем поселке отключили электричество. Свадьба осталась без света. Но продолжалась. При свечах. Больше в доме никто из посторонних не появился.
Но через три дня местный конфликт приобретает совершенно непредвиденное продолжение. Жителям всех без исключения близлежащих домов было предложено новое жилье в Ленинграде, а их дома в Осиновой Роще снесли. Как говорится, нет домов – нет проблем.
Печальную известность этот небольшой поселок в 19 километрах от Петербурга приобрел в 1980-е годы, когда усилиями ленинградской общественности, особенно стараниями знаменитого общества «Мемориал», была раскрыта тщательно скрываемая зловещая тайна Левашовской пустоши. Здесь за высоким глухим забором были обнаружены следы массовых захоронений жертв репрессий 1930–1950-х годов.
Террор в те годы приобрел такие масштабы, что скрывать его от населения становилось все труднее и труднее. И только патологически извращенные умы подручных «любимого отца всех народов» смогли найти выход из положения. Согласно преданиям, крытые грузовики с приговоренными к смерти, прибывая в Левашово, где проводились массовые расстрелы, уходили через специальные ворота в подземный секретный бункер, и больше оттуда никогда не возвращались. Ни водители. Ни машины. Ни охрана. Все исчезало в преисподней.
