Особый интерес представляла архитектура домовой церкви, исполненная А. Н. Воронихиным. Живопись иконостаса принадлежала кисти В. Л. Боровиковского. Наконец, архитектор А. А. Витберг придал внутреннему убранству таинственный, мистический характер: отсутствие дневного света, темные ступени притвора, подобия гробов, расставленные в молельнях, лампады красного стекла в виде кровоточащих сердец. Церковь представляла значительный художественный интерес. Она была воспета Г. Р. Державиным и изображена на картине А. В. Тыранова. Дом Голицына является не только памятником архитектуры, но и памятником отечественной истории и культуры. В верхних этажах этого дома жили братья Тургеневы – Александр и Николай. На квартире Тургеневых собирались участники литературного кружка «Арзамас», членом которого был Пушкин. Здесь, по свидетельству современников, Пушкин сочинил свой блестящий экспромт, раз и навсегда определивший Михайловскому замку место в истории: «…пустынный памятник тирана, забвенью брошенный дворец».
Даже такой знаток старого Петербурга, как Столпянский, не уверен в том, что именно на этом месте размещался Преображенский полк. Он называет и другое возможное место – территорию будущего Аничкова дворца. Но сам собор построен в царствование Елизаветы – законной и прямой наследницы Петра, «дщери Петровой», с воцарением которой русское общество связывало огромные надежды.
А так как переворот 25 ноября 1741 года был осуществлен силами старейшего гвардейского полка, основанного Петром I, то легко объяснить и название собора, и сам факт его строительства.
Собор был построен в 1743–1754 годах по проекту Михаила Земцова в формах русского барокко. К сожалению, иконографии этого последнего произведения замечательного архитектора нет. Осенью 1743 года зодчий скончался, и собор достраивался без него. Простояв более 70 лет, он сгорел в 1825 году.
Проект восстановления был поручен одному из крупнейших представителей классицизма Василию Петровичу Стасову. Через четыре года собор освятили. Правда, теперь он был посвящен победоносному окончанию русско-турецкой войны. Его белые оштукатуренные стены вызывали в памяти образы исконно русской московской и новгородской архитектуры, а оригинальная ограда из трофейных турецких пушек, соединенных массивными цепями, символизировала славу русского оружия.
В действительности архитектор Н. А. Львов, автор Троицкой церкви, вовсе не стремился к сходству архитектурных форм с непременными атрибутами пасхального праздника. Оригинальные формы цилиндрической ротонды и античной пирамиды не однажды уже использовались зодчим при возведении построек самого различного и неожиданного назначения: от погребов с пирамидальным завершением до церквей, более похожих на парковые затеи. Пристрастие к этим формам связано с огромным впечатлением, которое произвели на Львова ротонда храма Весты и пирамида Цестия в Риме. О неослабевающей силе этого впечатления свидетельствуют и его иллюстрации к «Метаморфозам» Овидия, и сквозной барабан ротонды, поддерживающий купол церкви в Мурине, и даже хозяйственные постройки. По семейному преданию, он не раз говорил, что, пока жив будет, исполнит мечту свою сочетать оба поразивших его образа в одной архитектурной композиции.
В 1785 году мечта зодчего исполнилась. Блестящая композиция цилиндра и пирамиды воплотилась в Троицкой церкви. Ее фасад украшен шестнадцатью белоснежными колоннами ионического ордера, которые легко держат антаблемент с пологим куполом. Над куполом поставлен крест, ставший, пожалуй, единственным признаком культового характера сооружения. С западной стороны церкви расположена пирамидальная колокольня с арочными проемами.
Для той давней поры это была не только необычная, но и смелая композиция, выдающая гениальный почерк одного из последних энциклопедистов XVIII столетия Николая Александровича Львова.
