К началу XX века Невский проспект, особенно в своей исторической части от Адмиралтейства до Аничкова моста, представлял собой явление настолько сложившееся, что всякое вторжение в его архитектурную структуру немедленно вызывало болезненную реакцию общественности. И надо было обладать богатством и амбициями поистине вызывающих размеров, чтобы позволить себе посягнуть на привычную архитектурную логику застройки, да еще в самом центре Невского проспекта. Глава знаменитой торговой фирмы мог себе это позволить.
Торговый дом строился в 1903–1907 годах по проекту одного из крупнейших архитекторов и общественных деятелей конца XIX – начала XX века Г. В. Барановского. Коммерческий характер здания подчеркнут ярко выраженными рекламными чертами. Наружные углы магазина украшают мощные скульптурные аллегории Промышленности, Торговли, Искусства и Науки. Весь его, как казалось в первое время, вызывающий облик был призван привлечь внимание, остановить, заставить войти внутрь. А внутри все было необычно для своего времени: на первом этаже разместился магазин «колониальных товаров», на втором – театральный зал, на третьем – ресторан. Особым богатством и разнообразием отличались интерьеры торгового зала, экзотически убранные витрины которого ярко освещались причудливыми настенными светильниками. Никакой люстры не было. Люстра появилась только после революции, в 1930-х годах. Она понадобилась для освещения касс, установленных тогда же посередине зала. Но и эта люстра, ничем не примечательная и не представляющая художественной ценности, могла все же стать причиной появления легенды – так неистребима была память о легендарном богатстве купца Елисеева.
В последней четверти XIX века в центре рабочего Петербурга, рядом с Финляндской железной дорогой, между набережной Невы и Симбирской (ныне Комсомола) улицей был выстроен мрачный краснокирпичный комплекс построек для Изолятора специального назначения. В комплекс входили церковь, здания служб и корпуса собственно изолятора. В плане все здания имели форму креста, за что изолятор и приобрел свое широко и печально известное прозвище. В центре каждого креста возвышалась сторожевая башня. От города тюрьму отделяла глухая кирпичная стена.
Автором и строителем тюремного комплекса был хорошо известный в Петербурге зодчий А.И. Томишко. По всей видимости, он неплохо справился с задачей, решив ее в простых, четких и функционально ясных формах.
Первая глава истории этой тюрьмы неожиданно закончилась в феврале 1917 года, когда восставший народ взял «Кресты» штурмом, распахнув камеры политических заключенных. Однако с победой революции тюрьма не утратила своей изначальной функции. Вплоть до настоящего времени она, как и прежде, является Следственным изолятором предварительного заключения. А в страшные годы сталинизма «Кресты» превратились в символ произвола и беззакония, когда, по словам Ахматовой, «улыбался // Только мертвый, спокойствию рад, // И ненужным привеском болтался // Возле тюрем своих Ленинград».
Кроме политических, в ожидании решения своей судьбы в «Крестах» содержалось множество уголовников. Вполне вероятно, что именно в их среде родился миф о камере, в которой нашел свою смерть автор проекта «Крестов».
