В полдень амазонки расходились поодиночке или по двое, чтобы в стороне отправлять естественные потребности. Скифы, приметив это, начали поступать так же. И когда кто-нибудь из юношей заставал амазонку одну, женщина не прогоняла юношу, но позволяла вступить с ней в сношение. Разговаривать между собой, конечно, они не могли, так как не понимали друг друга. Движением руки амазонка указывала юноше, что он может на следующий день прийти на то же место и привести товарища, знаком объясняя, что их будет также двое и она явится с подругой. Юноша возвратился и рассказал об этом остальным. На следующий день этот юноша явился на то же место вместе с товарищем и застал там уже ожидающих его двух амазонок. Когда прочие юноши узнали об этом, они укротили и остальных амазонок
После этого оба стана объединились и жили вместе, причем каждый получил в жены ту женщину, с которой он впервые сошелся. Мужья, однако, не могли выучиться языку своих жен, тогда как жены усвоили язык мужей. Когда, наконец, они стали понимать друг друга, мужчины сказали амазонкам следующее: “У нас есть родители, есть и имущество. Мы не можем больше вести такую жизнь и поэтому хотим возвратиться к своим и снова жить с нашим народом. Вы одни будете нашими женами и других у нас не будет”. На это амазонки ответили так: “Мы не можем жить с вашими женщинами. Ведь обычаи у нас не такие, как у них: мы стреляем из лука, метаем дротики и скачем верхом на конях; напротив, к женской работе мы не привыкли. Ваши же женщины не занимаются ничем из упомянутого, они выполняют женскую работу, оставаясь в своих кибитках, не охотятся и вообще никуда не выходят. Поэтому-то мы не сможем с ними поладить. Если вы хотите, чтобы мы были вашими женами и желаете показать себя честными, то отправляйтесь к вашим родителям и получите вашу долю наследства. Когда вы возвратитесь, давайте будем жить сами по себе”.
Юноши послушались жен и так и поступили: они возвратились к амазонкам, получив свою долю наследства. Тогда женщины сказали им: “Мы в ужасе от мысли, что нам придется жить в этой стране: ведь ради нас вы лишились ваших отцов, и мы причинили великое зло вашей стране. Но так как вы хотите взять нас в жены, то давайте вместе сделаем так: выселимся из этой страны и будем жить за рекой Танаисом”.
Юноши согласились и на это. Они переправились через Танаис и затем три дня шли на восток от Танаиса и три дня на север от озера Меотида. Прибыв в местность, где обитают и поныне, они поселились там. С тех пор савроматские женщины сохраняют свои стародавние обычаи: вместе с мужьями и даже без них они верхом выезжают на охоту, выступают в поход и носят одинаковую одежду с мужчинами.
У подножия горы, носящей имя понтийского царя Митридата, стоял во времена давние храм Аполлона, покровителя города Пантикапея. Шесть белоснежных колонн венчала крыша храма. В стороне от него стоял не менее богатый храм Афродиты-обманщицы, которую чтили на Боспоре не меньше, чем Аполлона. И значительно позднее напротив этих двух языческих храмов построили скромную церковь, носящую название церкви Иоанна Предтечи. Время шло, время галопом мчалось, время медленно тащилось, теряя по пути то, что люди памятью называют. Исчезли гордые, богатые языческие храмы, жители города даже не знают тех мест, где они когда-то красовались. А вот скромная церковь сохранилась.
От тяжести времени человек горбится, на палочку опираться начинает. Храм христианский переживший более десятка столетий, здорово постарел, в землю погрузился, налетом времен покрылся, роспись стен его скрыла известь. Но стоит еще крепко на ногах он, один из древнейших христианских храмов.
Город Керчь, прежний Пантикапей, прежний Боспор, и много еще имен поменявший, вверх этажами зданий поднялся, вытянулся вдоль пролива змеей, переваривающей пищу, и храм древний решил тряхнуть стариной. Мелодичным звоном своих колоколов, как и в древние времена, призывает он мирян к молитве, как бы возвещая миру о том, что жив он еще и будет долго еще жить, пока будет жива христианская вера. Раскрывают объятия двери храма, приглашают поклониться иконе, которая пришла к нам от тех времен, когда здесь пантикапейский епископ служил.
Все бы ничего, да забыли люди о тех, кто тот храм своими руками возводил. Легенда возрождает те далекие времена.
Первое богослужение в храме происходило в ночь под великий праздник, и стояли у амвона двенадцать братьев, по числу учеников Иисуса Христа; статные красавцы, сильные, ловкие, ликом смуглые, с белокурыми кудрями, душами светлыми и чистыми. Только не было с ними сестры младшей, которую мать просила беречь. Не выполнили они этого обещания – не уберегли.
Второе обещание – построить церковь в честь Иоанна Крестителя, они выполнили.
Все, приходящие в храм, знали, что руками этих братьев воздвигнуты стены церкви, когда они обещали в день кончины матери церковь Иоанна Предтечи построить.
И епископ, ведя служение в храме, не забыл помянуть имя матери братьев, говоря:
– Помяни, Господи, душу её в царстве света твоем.