Тави уже показалось, что он способен объединить несколько мыслей в нечто целое, когда вошел командир Сирил, безупречно одетый, в полных доспехах и совершенно спокойный. Тихие разговоры полусонных офицеров сразу прекратились.
– Господа, сиятельная госпожа, – заговорил Сирил. – Благодарю за столь быстрый приход. – Он повернулся к Гракху. – Трибун логистики, каково состояние запасов стандартной брони и оружия?
– Командир? – моргая, переспросил Гракх.
– Доспехи, трибун, – холодно уточнил Сирил. – Мечи.
– Командир, – повторил Гракх и почесал голову. – Осталось проверить тысячу комплектов. Работа будет завершена через неделю.
– Понятно. Трибун, разве у вас нет трех младших офицеров, которые могли бы помочь в этой работе?
Макс, стоявший рядом с Тави, тихонько и злобно рассмеялся.
– Что такое? – прошептал Тави.
– Справедливость легиона – штука неспешная, но верная. Вот почему командир захотел, чтобы ты присутствовал, – сказал Макс. – Слушай.
– И за целый месяц ты и три твоих помощника не сумели завершить столь важную работу. Почему?
Гракх посмотрел на Сирила:
– Командир, я не видел в этом особой необходимости. Мои офицеры работали над другими…
– Отхожими местами? – презрительно бросил Сирил. – Проверка доспехов и оружия должна быть закончена к рассвету, трибун.
– Н-но почему?
– Быть может, это не так важно, как твои регулярные ночные попойки в Павильоне, трибун, – ледяным тоном сказал Сирил, – однако командиры назначают трибунов логистики для того, чтобы не сомневаться, что у легионеров есть доспехи и оружие, когда они должны будут сражаться.
В шатре наступила напряженная тишина. Спина Тави выпрямилась.
– Заканчивай проверку, трибун. Если потребуется, будешь продолжать ее на марше. Свободен. – Сирил повернулся к остальным офицерам. – Только что я узнал, что мы находимся в состоянии войны.
Тихий шепот прокатился по палатке.
– Я получил приказ. Мы должны проследовать на запад, в город Элинарх. Там находится единственный мост через восточную часть Тибра. Первый алеранский будет его защищать.
Офицеры снова зашептались, тихо и удивленно.
Вперед выступил трибун вспомогательных частей Кадиус Адриан.
– Командир, что со звездами? – тихо спросил он.
– А что тебя интересует? – спросил в ответ Сирил.
– Вы знаете, почему они изменили цвет?
– Трибун, – спокойно ответил Сирил, – звезды не касаются Первого алеранского легиона. У нас одна задача – мост.
– Командир, со всем уважением, но большинство головастиков еще не готовы, – доложил Валиар Маркус.
– Я получил приказ, Первое копье, – сказал Сирил и оглядел офицеров. – А теперь приказ получили вы. Вам известен ваш долг. – Он вздернул подбородок. – Мы выступаем на рассвете.
Когда покраснели звезды, жители Вестмистона не столько запаниковали, сколько застыли на месте, точно зайцы, почуявшие рядом хищника.
Аллус без единого слова разбудил Эрена, они вышли из хижины и молча уставились на небо. Остальные жители Вестмистона поступили так же. Никто не принес с собой источника света, словно все боялись, что их кто-то заметит с небес.
Никто не осмеливался заговорить.
Волны разбивались о берег.
Судорожными тревожными порывами налетал ветер.
Угрюмый свет звезд ничего не освещал. Сгущались тени, их края становились нечеткими, и в призрачном свете всякое движение становилось размытым, так что людям с трудом удавалось различать неподвижные предметы, живые существа и сами тени.
На следующее утро взошло солнце, чистое и золотое в первые несколько мгновений, но почти сразу оно приобрело мрачный кроваво-красный оттенок. Цвета заката выглядели причудливо, когда сверху падал свет, сильный и яркий. Это выводило из равновесия. Мало кто передвигался по поселку. А те, кто на это решался, искали вино, ром и эль. Капитан единственного корабля, стоявшего в гавани, был убит в полдень на улице собственной командой, когда он отдал приказ вернуться в порт и поднять паруса. Тело так и осталось лежать там, где упало.
Моряки со страхом смотрели на небо, мрачно бормоча что-то себе под нос и делая суеверные жесты оберега и защиты. Потом они напились, перешагнув через останки своего капитана, чтобы войти в таверну.
Аллус вышел из своего бунгало и прищурился, глядя на небо и уперев кулаки в бедра.
– Подлые во́роны, – пожаловался он, словно ему нанесли личное оскорбление. – Все в этом проклятом городе сидят по домам. А это плохо для дела.
Эрен положил ручку и прижался лбом к краю письменного стола. Он проглотил дюжину оскорбительных ответов и лишь вздохнул перед тем, как вновь вернуться к писанине.
– Возможно, вы правы, – проворчал он в ответ.
Кто-то начал бить в колокол штормового предупреждения.
Аллус с отвращением потряс головой, вернулся в кабинет и вытащил большую бутылку дешевого рома.
– Пойди посмотри, почему безмозглый сторож бьет в колокол.
– Слушаюсь, господин, – сказал Эрен, довольный тем, что у него появилась возможность встать из-за стола.
