Вера Федоровна хотела сказать, что ушли беглецы недалеко, но тут Веня уже второй раз ее окликнул, придерживая извозчика. Так что она быстро попрощалась, еще раз пообещала держать следователя в курсе и пошла к Авдееву.
Когда они уселись в коляску, доктор хмуро смотрел в сторону. И молчал.
– Верно вы сказали, Веня, сплошные парижские тайны города Северска, – весело сказала Вера. – Ну не хмурьтесь так…
Коляска прыгала по камням. Авдеев не отвечал, а только тихонько сопел, как игрушечный мёрклиновский паровозик, который Вера привезла из Парижа для саратовских племянников.
Вера попыталась его утешить:
– Технически я вас не убедила, это деус ин махина, уголовный бог из машины, воля случая, игра судьбы.
Вениамин Петрович засопел громче, растравляя пары.
– Вы выиграли, – сквозь зубы признал он. – Не понимаю, каким образом, но вы убедили Платона Сергеевича в реальности вашей фантазии.
– Да не я убедила, а Семенов! И Малютин! – всплеснула руками Вера. – Неужели вы не видите, что все становится сложнее с каждым шагом расследования? Все накручивается виток за витком! А знаете что? Давайте разрубим гордиев узел! Едем к Малютину. Вы же знаете адрес?
– И что мы там будем делать? – доктор взволновался. Идея, которая казалась ему еще совсем недавно разумной, – отвезти Веру и прокапать хорошенько, чтобы все фантазии из головы вылетели, – теперь выглядела очень сомнительно.
– Закончим серию визитов блестящим выпадом, ударной строкой, так сказать.
– Опять ваши метафоры…
– Вениамин Петрович, если Малютин каким-то образом заставил Семенова повеситься, это же прямое доказательство его причастности к смерти Мещерской!
– Да невозможно это! – воскликнул доктор. – Когда доктор ушел, Семенов спал, городовой сам сказал.
– Очень даже можно, – заметила Вера. – Он дал ему слабую дозу хлороформа. И тиканье, о котором говорил Остапенко, я думаю, что это метроном.
Авдеев несколько секунд размышлял, потом нахмурился.
– Вы хотите сказать, что он использовал медикаментозный гипноз? Усыпил его и внушил ему повеситься? Но это же невозможно, он же говорил сам, что Семенов не мог уснуть две недели, его только опий брал!
Вера пожала плечами.
– Вот его и спросим.
Однако планы их расстроились. Кабинет доктора Малютина оказался закрыт, а дворник, флегматично кормивший приблудную тощую рыжую кошку колбасными обрезками, сообщил, что доктор сегодня и не заезжамши, и вряд ли сегодня будет, разве что завтра. Прислал прислугу забрать кой-какие документы, а сам – нет, и не бывало.
– Странно, он говорил, что сегодня ведет прием, – удивился Авдеев.
– Вероятно, поменял планы, – предположила Вера, оглядывая прозрачными серыми глазами деревянный двухэтажный особняк, половину которого Малютин снимал под свой кабинет, и высокий дощатый забор, и заросший сад, вытягивающий корявые ветки над забором. За распахнутыми воротами в теплой пыли прыгали воробьи, потом они вспорхнули и на миг в проеме показалась морда – Авдееву почудилось, что медвежья. Но это был пес – чудовищный, лохматый, громадный, наверное по пояс ему.
– После попытки убийства Семенова.
– Мы не можем этого утверждать! – нервно заметил Авдеев. Признавать причастность коллеги по цеху к подобным вещам ему не хотелось.
– Как скажете, Венечка, как скажете. Какой у вас пес там, однако, славный, – заметила Вера, обращаясь к дворнику. – Откуда такой?
– Доктор привез с Кавказу. В прошлом месяце два пальца одному отхватил, – заметил дворник. – Влез, дурак, чего хотел – непонятно. Вот Брут его и шуганул.
– Так не поймали?
– Только пальцы нашли, – вздохнул дворник, очевидно огорчаясь, что Брут не предоставил вора в полном комплекте. – Я в полицию их снес, чтобы, значит, они преступника нашли, так они меня и погнали. Иди, говорят, Фаддей, паси гусей. Дурак на дураке там сидит, ей-богу. Платон Сергеевич, правда, у них голова, один меня выслушал, пальцы, значит, к делу приобщил. Сказал, что сыщет вора-то.
– Платон Сергеевич – голова, – подтвердила Вера. – Ну, мы пойдем тогда.
– Передать что доктору? Кто заходил-то?
– Скажите, что его давняя знакомая, Фемида Урановна, заглядывала, – сказала Вера. – Заждалась, повидаться хочет, еще заглянет.
Дворник важно кивнул, мол, все передаст в лучшем виде.
– Даже не думайте. – Авдеев сжал ее локоть для убедительности, когда они отошли.
– Веня, вы о чем? – подняла бровь Вера.
– Вы прекрасно знаете! Вы это чудовище видели? Оно же вас разорвет в клочья!
– Обязательно разорвет. И полетят клочки мои по закоулочкам.
– Вера Федоровна!
– Веня, отпустите, мне больно.
Авдеев разжал пальцы. Вот дурак, он и правда стиснул ее так, что наверняка синяк останется.
– Простите… ради бога… я просто испугался за вас.
Вера погладила его по плечу рукой в перчатке.
– Я знаю, Веня, знаю. Не нужно волноваться, я не полезу в пасть к этому монстру просто так, мне моя жизнь дорога. Но вас не удивило, что у Малютина во дворе такая тварь?
– Папенька ваш, помнится, тигра держал, – напомнил доктор.
