– Конечно, – нянька даже возмутилась такой несообразительности, так что я не стала настаивать. Хотя мне и очень хотелось развернуться и уйти подальше. Желательно вернуться в свой любимый город и больше никогда, никогда не касаться политики.
– Шада Мелиалора, мы так рады, что вы решились к нм присоединиться, – в голосе Эзры сквозила такая издевка, что только глухой мог ее не заметить. Я же в который раз поразилась столь ощутимой разнице в отношении ко мне и к Диаре.
– Если бы вам действительно было так важно мое присутствие, вероятно, стоило прислать слугу или посыльного с извещением, когда и где мне полагается быть. А так я бы с невероятным удовольствием предпочла здесь и вовсе не присутствовать, – нет, я никогда не сумею простить его и понять смысл свершенных им поступков. Просто по тому, что слишком ясно ощущаю ненависть и презрение Эзры на себе.
– Так это и есть та прекрасная донья Лора, что помогла моему Харану, а в итоге оказалась настоящей шадой? – это был голос совсем иного толка. Не такой, как я привыкла за последние недели слышать во дворце эйолов. Женщина, выступившая чуть вперед, облаченная в синюю тяжелую многослойную ткань, была весьма мила собой. Темные брови, густые, забранные в сложную прическу волосы, прямой нос… но мне не понравились ее глаза. Королева Китрин смотрела на меня с высокомерием, вполне достойным Эзры. Что ж, этого я не ожидала, но внутренне была готова и к такому повороту.
– Ваше величество, – присев в легком книксене, относя себя все же к ее подданным, я, тем не менее, смотрела прямо в глаза Китрин. На мне не было никакой вины, что позволяла бы ей так на меня смотреть и так разговаривать. И как бы я не хотела, по крови я все же шада, с чем стоило бы считаться хотя бы в такой компании.
– Мелиалора, милая, – а вот этого я не ждала. Из-за спины Эзры, протягивая ко мне ладони, выплыла катунь. Женщина игнорировала взгляды присутствующих и их недовольные гримасы. Вот уж кто вел свою игру всех.
Будучи ниже остальных по росту, эйола оставалась до поры незамеченна мной, и сейчас улыбалась как родной. И пусть я знала о ее планах и причинных, кажется, эта особа единственная была на моей стороне.
– Доброго дня, катунь, – приняв обе протянутые ладони и присев куда глубже, чем перед Китрин, миролюбиво поздоровалась я. Мне нужен был хоть какой-то союзник, чтобы пережить нахождение среди этих ядовитых змей. Одной мне не выстоять. Потому я продолжила: – Простите, что опоздала. Меня не оповестили о времени.
– Все в порядке, шада. Это такие мелочи, – катунь махнула рукой, но в ее глазах полыхнуло что-то темное. Кажется, кого-то из слуг в лагере ждет сегодня порка. Еще бы, ожидание одной меня правительством сразу двух государств было «такой мелочью» только в словах катунь.–Идем, моя хорошая. У нас возникла загвоздка, которую без тебя, кажется, не решить. Как бы все тут ни пыжились.
И снова, слова произнесены почти шепотом, но я почти уверенна, что их расслышали все, кому следовало. Вот только я не знала, пытается так катунь осадить королеву Китрин или все же Эзру.
Только мне-то было все равно. Я знала мотивы катунь и ее планы в целом меня устраивали, потому не обращая внимания на недовольное лицо королевы Китрин, я изобразила почтение и обратилась к эйоле:
– Чем могу помочь вам, благородная мать?
Катунь прикрыла на мгновение глаза от удовольствия. Все верно: если мы правильно разыграем карты, то обе будем в выигрыше и при союзниках. А с остальным эйола справится и без меня.
– Видишь ли, моя милая шада, у нас возникла беда вот с этим, – катунь повела рукой, указывая на уже знакомый мне кубок. Деревянная чаша стояла на подносе прямо посреди возвышения, как центральная фигура всего действа. – Сколько мастера и умельцы Эзры не бились над рецептом, сколько не старались, что-то выходит не так.
– И чем могу помочь я? Во мне не так много крови отца и вовсе нет талантов жрицы, – внутри на миг всколыхнулась и тут же опала обида: сестра стояла на краю постамента, облаченная в парадное жреческое одеяние. Уж ее-то не забыли позвать вовремя.
– Лора, – я вздрогнула и почувствовала, как тело наливается теплотой. Харан. От одного его голоса меня окутало каким-то непроницаемым коконом: я была не одна и я была в безопасности.
Генерал, аккуратно причесанный и выбритый, почему-то в черном доспехе, шагнул вперед.
– Лора, мэтр Иваньер и помощники твоего… Эзры, говорят, что чаша «отказывается» реагировать на ингредиенты. Кто-то из них считает…
– Ты давала чаше свою кровь?– от резких слов деда по спине прошла холодная волна. Все словно встрепенулось. В венах словно забурлило, закипело, я мне показалось, что я одним взглядом способна испепелить этого высокомерного эйлоа.
Развернувшись, ощущая покалывание в пальцах и огонь в крови, я тихим, свистящим шепотом произнесла, обращаясь только к Верховному жрецу, что по иронии судьбы, был и моим дедом: