После его слов дело пошло быстрее. Когда почти все мальчики перешли, высокий светлый парень поднял руку и твёрдо, с хрипотцой в голосе, сказал:
– Девочки! Кто не уверен в своих силах, давайте рюкзаки, я перенесу.
После этих слов две девчонки попросили его помочь, а сами ловко перешли речку налегке. Парень схватил в руки по рюкзаку и преодолел бревно под моим восхищённым взглядом. Кого же он мне напоминает? Не успев вспомнить, я перешла по бревну, а затем, ускорив шаг, поравнялась с этим добрым парнем и похвалила:
– Какой ты сильный!
– Спасибо! – ответил он, продолжая идти. И тут я вспомнила:
– Это ты в лагере «Радуга» знаменосцем был?
– Так точно, я. Иван.
В миг осознания «это тот мальчик из лагеря» для меня даже солнце стало ярче…
Очень скоро мы дошли до первой стоянки. Женя помогал пацанам натягивать брезент и вбивать колышки. Оля велела принести консервы, полученные на базе, в палатку инструкторов. Приняла, пересчитала. Объявила, чтобы через десять минут к ней подошли дежурные по кухне, и отлучилась к стоянке соседней группы. Когда Оля вернулась, выругавшись, собрала всех и, скрестив руки на груди, поведала:
– Тут такое дело… Банки тушёнки и сгущёнки исчезли. Ребята, проверьте свою совесть и рюкзаки. Нам тут стоять шесть дней, потом переход 20 км и ещё два дня – у озера. Если консервы не найдутся, как мы проживём на пшёнке и макаронах восемь дней?
После возгласов ребят «Ого! Блин… Во попали! Кто эти падлы?» она закончила:
– Несите обратно консервы. Обещаю простить и забыть… Дежурные, разведите костер, нагрейте полведра воды. Пока в меню пустая каша. Как поняли?
Когда обедали пшенкой, я жевала, поглядывая вокруг. Ныли только две девчонки, которым Иван перенёс рюкзаки. Потом они вспомнили про свои запасы, достали шоколадные батончики, и фонтан из "блин на фиг" иссяк. Потом все потянулись к быстрой горной речушке мыть свои миски.
Одна девушка решила заодно постирать футболку. Перешла на камень, стоящий в воде, не удержавшись, упала. Тот же красавец с кудрявым чубом бросил свою посуду, и как был – в одежде и кроссовках – кинулся на помощь.
На руках он вынес девушку и положил на траву. Она простонала и схватилась за колено. Парень спросил:
– Ударилась? Да?
Начал задирать её мокрую штанину. Колено было покрасневшим, поэтому он попросил меня:
– Сбегай к инструкторам за аптечкой!
Когда я принесла аптечку, то заметила, что спаситель и спасённая уже общались по именам: Катя, Коля. Коля ушел за подмогой, а я занялась делом: помазала ссадину йодом, заклеила пластырем, обнадежив, что до свадьбы заживёт. Когда я закончила, то Катя вдруг встрепенулась:
– Лагерь «Радуга». Валя, да?
– Да! – обрадовалась я.
– А вот и мы! – подошли Коля с Иваном. – Сейчас нам руки на плечи положишь, и доведём тебя до палатки, – распорядился Иван.
Я сбегала к своему рюкзаку за эластичным бинтом (лучше бы он не пригодился!), перевязала Кате колено и помогла сменить одежду.
Вышла из палатки, увидела ждущего меня Ивана, который, чуть-чуть заикаясь на первом слове, проговорил:
– Рез-з-зинка в трико порвалась. Можешь помочь?
– Легко! – обрадовалась я. – Вот тебе булавочка, свяжи резинку и вдень снова. Справишься?.. А знаешь, Иван, давайте через час встретимся тут вчетвером и обсудим, как нам восемь дней протянуть?
Мы собрались и стали думать. Иван сказал, что планирует служить в спецназе, и надо когда-то начинать есть лягушек; и что они с Колей могут наловить и приготовить на костре. По нашим сморщенным носикам пацаны поняли, что идея не прошла. И они решили купить продукты в деревне, пожертвовав родительскими деньгами, но сначала попытаться заработать, помогая там местным жителям.
Наступила ночь, и я уснула. Вдруг на лицо упало что-то плотное. Я села и еле сдержалась, чтобы не закричать, но когда поспешно выбралась из палатки, то поняла, что это провис брезент из-за сбитого колышка. Тут я увидела, как от палатки, шатаясь, идет парень, которого вчера я наградила кличкой Бандана. Я отмела мысль – наорать на пьяного парня – и попыталась вставить колышек на прежнее место. Не получилось. Тогда пошла к палатке Ивана и почти молилась, чтобы он отозвался на шёпот. К счастью, он выбрался ко мне.
Когда наша девичья палатка вновь стояла как ни в чём небывало, я горячо поблагодарила Ивана и поцеловала в щёку. Он попытался меня обнять, но я отстранилась, сказала: «Не надо, Ваня», и пожелала спокойной ночи.
– Куда там «спокойной»! – вздохнув, ответил Иван. – Часть лагеря не спит, слышишь? Подозреваю, эти воришки обменяли консервы на алкоголь и теперь отрываются по-тихому, чтобы инструкторы не накрыли.
Тут мы увидели парня по кличке Кепка, который, шатаясь, шёл к кустам. Я взяла Ивана за руку и прошептала:
– Пьяный, не дай бог, опять нашу палатку своротит.
– Пусть только попробует, на всю жизнь пожалеет.
Кепка оказался проворнее, не задел палатку, но пристально посмотрел на нас, икнул и сказал: «Тили-тили тесто».
Мы переглянулись как заговорщики, а я, отпустив руку Ивана, застегнула кофту до горла.
