– Ты не замерзла? Точно? А знаешь, спать совсем не хочется. Пойдём, у костровища на бревне посидим.
– Пошли. Иван, а это… у тебя есть девушка? – на ходу робко спросила я. Он вздохнул и посмотрел в глаза как-то испытующе.
– Да, была… неделю. И «спрыгнула»! Почему? Я рассказал ей, что считаю важным. Мол, буду военным, в захолустный гарнизон поедешь за мной?.. а позвоночник мне перебьют, не дай Бог, бросишь… а погибну, тьфу-тьфу, детей сможешь вырастить? Вот она и поняла, что я – не её человек.
Я помолчала, волнуясь, а потом будто плотину прорвало:
– Знаешь, Ваня, а мне ты нравишься, ты молодец! Жизнь в дальнем гарнизоне – это же не беда какая-то… А знаешь, я медиком собираюсь быть. И еще, Ваня, не посчитай меня глупенькой, я вот только сейчас поняла – да-да-да! – что мой ребенок, да, мой сын будет похож на тебя!
После этих слов он взглянул мне в глаза, взял за руку и прошептал: «Ой, да ты замерзла». Накинул свою куртку мне на плечи и предложил:
– Давай пройдёмся к переправе и обратно.
Сначала мы шли молча, потом он нежно сжал мою руку, и я почувствовала, какая у него горячая ладонь. Мне так не хотелось убирать из его руки свою.
– Кажется, будто тебе под тридцать, ты такой умный… А мне в декабре будет шестнадцать.
– Мне в октябре стукнет семнадцать. Просто с родителями повезло, мама – доктор, папа – военный разведчик. Ну, и тренировки по спортивному ориентированию – тоже в масть.
– Здорово бегать с компасом, да? Я тоже зимой на лыжах по солнцу ориентируюсь.
Иван загадочно улыбнулся и продолжил:
– Валя, это здорово, мы обязательно вместе покатаемся!
Тут впервые в жизни теплая волна прокатилась по моему животу, и я ощутила желание подарить себя, раствориться в любимом. Хотелось обнять его, но я сдержалась… Как в тумане донеслось:
– Успеем до окончания школы определиться. Мне надо решить: поступаю я на политрука или на боевого офицера. В Рязань, в институт ВДВ. А ты определишься, как относишься ко мне. Бог даст – всё у нас получится.
– Бог даст, – как эхо повторила я – убеждённая комсомолка, замечая, что за эту ночь уже дважды он упомянул Бога, которого так любила моя бабушка. – Буду думать, – серьёзно сказала я, и тут же дурашливо спросила. – Чем же я тебе понравилась?
– Не знаю… мне почему-то рядом с тобой хорошо… А когда Коля Катю из реки тащил, мне тоже захотелось тебя спасти, вот, как-то так, – доверчиво улыбнулся Иван.
– Правда? А я тебя ещё в прошлогоднем лагере запомнила. Почему ты тогда у медпункта крутился?
– У меня там бабушка – медсестра. Мы живём на Кушке, это Туркмения. Там батя служит, а на Урале она меня от жары спасает.
– Так ты не местный? Жалко. Как же… мы будем?
– Ну, неделя после похода у нас есть. Познакомишь с городом? А бабушка у меня – замечательная, вот увидишь. Только она брюки не терпит на девчонках, имей в виду… Ого! Третий час ночи.
Иван проводил меня до палатки. Мы неловко обнялись, потом я вернула так хорошо согревшую меня куртку и нырнула в палатку.
Утром Иван и Коля ушли в деревню, а я вытащила Катю на солнце, рассмотрела её колено и посоветовала делать упражнение «велосипед»: лёжа крутить воображаемые педали.
– Слушаюсь, доктор… Валюша, а тебе парни вчера понравились? Мне – да! Мама говорит, что мальчики бывают нахальными, но на самом деле они хорошие, просто мужская сила находится под большим напором, как вода в роднике. А наша сила напоминает спокойное озеро. Ты об этом слышала?
– Нет, не слышала… однако, умная у тебя мама!
Днём с добычей пришли наши парни. Мы поели варёные яйца, помидоры и зелень. Потом Иван и Коля протянули нам маленькие шоколадки, но Николай что-то придумал, выхватил плитку из рук Кати и предложил:
– Давайте, как в моём любимом мультике про котёнка Гав, поступим. Помните, там котёнок и щенок ели сосиску с двух сторон?
Он взял шоколадку в зубы и потянулся к лицу Кати. Иван быстро последовал его примеру. Я не заметила, как еда перешла в поцелуй, и… да, снова тёплая волна прокатилась во мне.
После ребята рассказывали о своих приключениях.
– Постучали мы в ближайшие ворота. Собака затявкала, бабулька нам открыла, спрашивает: «Тимуровцы, что ли?» Я говорю, мол, бывали и мы рысаками, а теперь… калики мы перехожие, злыми ворогами обобранные… в чём душа только у нас держится, ибо маковой росинки во рту не имеем…
Я слушала Ивана, краем глаза наблюдая за Колей, который удивлённо нахмурился, а потом что-то понял и расхохотался, и мы с Катей тоже не сдержались. В полумраке палатки я смотрела на Ивана, а он балагурил, бросая на меня пронзительные взгляды, будто сообщающие: «Я надёжный и весёлый». А потом резко перешёл к реальности:
– Я попросил бабушку нагрузить нас делами. В итоге мы с Колей накололи дров и принесли воды. Я заикнулся о работе для всех, и она сказала, что недалеко есть совхоз, там руки нужны. Об этом я и хочу поговорить с инструкторами.
Вечером я слышала этот разговор. Женя с жаром возражал:
– Я обязан обеспечить ваш отдых, а не работу!
