Соглашаясь, я прижала руку к сердцу и улыбнулась бабушке, и вдруг слово «воздух» отдалось в ушах безжалостным эхом, помогая вспомнить всё до чёрточки, до полутона: и голос, и выражение лица Лины:
«Ага, щас! Я тут, чтобы стать первой, а не воздух пинать!»
Я посмотрела на своё отражение в самоваре и, как наваждение, на мгновенье увидела лицо напарницы: глаза и жестокую улыбку… И представила себя – уже матёрую дзюдоистку – на тренировке. Без раздумий и жалости превращала новичков в снаряды для отработки бросков… Мгновенно оказались мокрыми ладони, а на душе от этих мыслей стало муторно, словно от скрипа железа по стеклу. Пурга из беспокойства и плохих ожиданий будто засыпала душу, заморозила чувства, превратила меня в робота с… перегоревшими микросхемами в совести, способного идти к цели по головам и использовать товарищей, как средства…
Отчаянно захотелось спастись от самой себя. Я помотала головой и перевела взгляд с самовара на бабушку, на её красные от горячего чая щёки. Наваждение исчезло, слова стали разборчивы. Вернулась к реальности.
Бабуля, как заправский метеоролог, в ту минуту расшифровывала цвет заката, предсказывая на завтра сильный ветер. Мама сразу поняла её и пошла убирать плёнку с теплицы, чтобы не унесло, а я напросилась помыть посуду – обычно успокаиваюсь в это время.
Тёрла чашку и размышляла: «Зачем мне нужна эта борьба, разве собираюсь служить в милиции? Лучше какой-нибудь спорт на свежем воздухе… Но для чего-то был дан этот урок. Догадаться бы… Мне кажется, что отныне, когда захочу кого-то поставить на место своим мастерством или использовать новичка, как снаряд, память подсунет мне Лину. Так я проверю себя: не сбился ли корабль с курса?.. а, может, под компасом приклеен магнит?»
– Что задумалась, внученька? – бабушка тронула меня за плечо.
– Да вот решаю, не пойти ли опять на лыжи. Ведь их люблю в сто раз больше, чем дзюдо… Бабушка, ну как мне уговорить маму снова отпустить меня в лес?! Вот хотите – целый год, пока… пока моё тело прощается с детством, я на соревнования ни ногой! А потом окрепну, и болеть не буду!
Мама уже вернулась, подошла и пристально посмотрела на меня. Потом тихо сказала:
– Наверное, так будет лучше. Я вчера с соседками сидела, а сердце почему-то рвалось к тебе бежать… Только смотри, дочка, от своих в лесу не отставай! Ведь «бережёного и Бог бережёт».
Я улыбнулась, выдыхая: «Угу». Потом обняла маму и подумала: «Чья нить, протянутая ко мне, крепче: материнская или ангельская?»
Я люблю маму. Пока она жива, я могу быть ещё и сыном, а не только дедом, профессионалом, другом.
В основном для неё я никогда не отключаю смартфон. Только на совещаниях ставлю режим вибрации (научил внук).
Утром в субботу я готовил завтрак, когда смартфон пополз со стола. Успел поймать и ответил «алло», не взглянув на экран.
– Вова, какого черта не берешь трубку?
Так со мной, прошедшим «огонь, воду и медные трубы», разговаривает лишь старшая сестра, с которой мы росли вместе.
– Привет! Я беру, хоть время всего восемь. А ты чего наезжаешь?
– Вова, я серьезно. Мать полночи тебе звонила, а сейчас мне – с первого раза…
Чуть не уронив сковородку с яичницей, всё же донес её до стола, сел и прилип к телефону:
– И?
– Голос напуганный, дрожащий. Мол, приезжайте скорее, попрощаться хочу… боюсь, не успею.
– А что болит? – ору я в трубку, припоминая, куда сунул записную книжку с телефонами лучших врачей, добытыми личными связями.
– Я спрашивала. Молчит. Говорит: «Срок пришёл. Сатана свою метку прислал, что в 2019-м отмаюсь».
– Что за бред?
– Типа в гостиной траурная лента со словом «сатана» и указанием года. Ты уж, помоги, Вова!..
– Конечно. Поем и поеду. А? Да, уже меняю вибрацию на громкий вызов.
Аппетитная яичница с помидорами и ржаными гренками мигом превратилась для меня просто в топливо, которым нужно скорее заправиться.
Глотая куски, я невольно сравнивал уже седого себя с парнем сорокалетней давности. Смогу одеться, пока горит спичка? Нет! А за пять секунд нырнуть в люк родного Т-62? Тоже нет, но зато успею сесть за руль своей "ласточки".
За окном крупными хлопьями повалил снег. Я предпочитаю ездить в ясную погоду, поэтому позвонил маме, едва надеясь, что проблема как-то разрешилась. Пока пережидал гудки, прибрал на столе.
– Ма! Как ты?
– А… Сынок… Все-все приезжайте. И сестру, и правнучка… зови, ладно?
– Ладно. А почему так спешно?
– Ну как… Через неделю мне срок… Ты помнишь, где моё смертное в шкафу?
– Мама, какой срок?
– 2019-й придет, и меня – того… Вот и первый звоночек.
– Всё! Сиди дома, никому не открывай. Через час буду.
Я наспех оделся, взял барсетку. Выходя, подумал: «У меня в записной книжке вообще нет психиатра, не было нужды. А что, если?.. Мать не отдам».
Пока грел мотор, удивился, что впервые мысленно назвал её «мать», а раньше только: «мама, мамочка, ма». Я что, начал отстраняться?..
Я уже полжизни за рулем, поэтому в сознании хватает места – думать о своем.
