Людочка смотрела на меня ясными и прозрачными глазами. Она не видела ничего плохого в том, что законный супруг и тайный друг могут случайно встретиться в ресторане. Я внутренне завопила от раздирающей муки. Молодость учила меня практической жизни. Читала лекции по морали и нравственности. Я не успевала записывать. Пожалуй, мне ни за что не сдать экзамены на юность.
– Но это же невозможно, что же вы такое говорите, Людочка, – прошептала я.
– Почему? – она капризно вздернула носик. – Почему-то в этой стране все считают невозможным явлением нормальные цивилизованные отношения. Нужно познакомить близких вам людей. Сравнить их. Вдруг вы ошибаетесь. И муж гораздо лучше других мужчин. Вы крутитесь в себе. А вы выберитесь из себя, осмотритесь вокруг, постарайтесь понять других людей. У них ведь свое собственное восприятие. И оно отличается от вашего, вы же не можете думать с вашим мужем одинаково. Вам кажется, что вы думаете одинаково, а в действительности вы с ним – совершенно разные люди. Посторонние, чужие, и что из того, что вы прожили вместе много лет? Ничего. Вы его зачеркнули. Сделали своим вторым Я. А ваш муж – отдельная единица, отличная от вас. Ему будет интересно в компании с вашим другом. Вот увидите. Они наверняка понравятся друг другу.
И умудренная любовными знаниями Людочка, почти профессор по этой части, настоящий академик, энергично заколотила изящными пальчиками по бездушным клавишам. Может, вырвать панель из-под ее тонких рук, чтобы она потолковее объяснила мне свою теорию. Я ничего не поняла из житейского курса мудрости. Наверное, мне практики не хватает. Я обреченно покачала головой и вышла из приемной. Представить Диму в компании с мужем не было никакой возможности. Он не пойдет на встречу. Пригласить его домой? Бесполезно. Тщетные усилия. Дима испугается. И я потеряю свою любовь раньше положенного часа. Мудрость юной девушки изумила меня до полного душевного потрясения. И потрясение не прошло даром. Заново прокручивая беседу с разумной Людочкой, я вдруг заметила, что мысленно соглашаюсь с ее доводами, принимаю на веру смелую и новаторскую теорию. Даже пытаюсь продумать внедрение современной теории в развалившийся семейный быт. От сухой науки давно пора переходить к живой практике. Идея насчет совместного общения не так уж плоха. Только бы Дима согласился. Володя-то точно не испугается. Муж не позволит уронить свое достоинство. Придет. Он захочет понять, что прельстило меня в молодом человеке. Начнет сравнивать. Сравнение окажется в его пользу. И тогда Володя еще больше расстроится. Он не захочет меня отпустить. Будет держать при себе. Вновь посадит меня в клетку. Закроет под замок. И ключ выбросит подальше и поглубже. Прямо в Неву. Нет, новаторскому свиданию не бывать!
Дмитрий заметно подрос, вытянулся, стал выше меня ростом. Ему четырнадцать лет. Он совсем еще маленький. Мамин сын, не папин. Любит меня, скучает, постоянно звонит по мобильному. Меня утешает то обстоятельство, что сына не нужно постоянно понукать. Он занимается самостоятельно, без посторонней помощи. Иногда мне кажется, что Дмитрий является нашим общим родителем. Взрослый и мудрый, как старый дед. Этакий второй мистер «Людочка». Сын имеет вполне заслуженное звание профессора по семейным наукам. А я отвратительная студентка, бестолковая, ничему не могу научиться.
– Ма, а поехали все вместе на кладбище? К бабушке, – сказал Дмитрий.
Я опешила. События постепенно отнимают у меня способность к нормальному восприятию действительности. Сын никогда не вспоминал бабушку, потому что никогда не видел ее, не знал, не интересовался, да и я никогда не рассказывала о ней. Есть одна бабушка, и достаточно. На жизнь хватит.
– Поедем, если ты хочешь, пожалуйста, – сказала я.
Красное кладбище неминуемо призывало меня, влекло к себе, вкладывало напоминания о себе в уста окружающих.
– Я отцу уже сказал, он согласился, – сказал Дмитрий и вернулся в виртуальную жизнь.
