— А я, — вздохнул Хайнлайн, — не устаю удивляться тому, как вы, русские, способны ставить перед собой коллективные цели и добиваться их претворения в жизнь, даже если это морок вашего марксизма-ленинизма, о воплощении которого в реальность страшно даже подумать. И в то же время лишение такого образа коллективного будущего должно быть для вас большой трагедией, почти национальной катастрофой, поэтому я вам не завидую. Рано или поздно исповедуемая вами теория покажет свою нежизнеспособность, и тогда воздушные замки непременно рухнут с небес на землю, а миллионы людей испытают величайшее разочарование в вашей истории.
— Марксизм, Роберт, не так страшен, как его малюет ваша пропаганда — сказал я, — ибо, в противовес некоторым буржуазным учениям, ставит перед собой целью достижение коллективного счастья, а не коллективного несчастья. Это и есть та стратегическая основа, для которой еще предстоит разработать единственно верную тактику, сколько вешать в граммах в каждом конкретном случае. Этим уже занимаются специально обученные люди, так что в самом скором времени соответствующая социальная теория, верная как ньютоновы законы физики, будет в нашем распоряжении. А вот когда каждый сам за себя, люди, бывает, додумываются до такого ужаса, что сам Сатана аплодирует им стоя. Ваши европейские кузены тоже могут ставить перед собой коллективные цели, только, как правило, их образ общенационального счастья оказывается густо замешан на чужом несчастье. Если что, я имею в виду различные варианты националистических, нацистских и даже различных теократических движений, когда коллективное счастье обещано только людям правильной национальности или членам правильной секты, и то при условии беспрекословного подчинения вождям-вероучителям. К двадцать первому веку это явление выльется в насильственное продвижение повсюду мировой демократии, борьбу с глобальным потеплением, зеленый переход, права девяноста девяти гендеров и прочих национальных, сексуальных и интеллектуальных меньшинств. Все эти движения, оптом и в розницу — тоже квазирелигиозное и квазиполитическое сектантство, стремящееся к тому, чтобы для всех, кроме небольшой кучки избранных, на Земле воцарился кромешный ад. Победить такое можно только правильно организованным марксизмом, из которого будут удалены все ложные догмы и предубеждения, или тем, что для непредубежденного взгляда будет выглядеть как тот же марксизм. От перемены названий суть идей не изменяется.
— Но американцы не смогут жить при марксизме, ибо он противен самой их сущности, — возразил старина Роберт.
— Те, что не смогут жить, умрут, остальные приспособятся, — парировал я. — На самом деле тот социальный строй, который я хочу навязать вам вооруженным принуждением свыше, ничуть не страшнее изрядно сдобренного социальными гарантиями Нового Курса мистера Рузвельта. В Основном Потоке Билль об экономических правах был с негодованием отвергнут Конгрессом, ибо этот документ покушался на право денежных мешков эксплуатировать свое же собственное простонародье, но на этот раз я буква в букву включу его в акт о капитуляции. Моя задача — не уничтожить Америку, а сделать ее безопасной, как для окружающего мира, так и для самой себя. А там посмотрим, удастся ли привить простым американцам образ коллективного счастливого будущего, или вы настолько безнадежные индивидуалисты, что ничего с вами уже поделать нельзя. А вы лично наберитесь терпения — вот дойду до родных мне уровней первой четверти двадцать первого века, лично натыкаю вас носом во все те особенности американской внешней и внутренней политики, что заставляют меня сейчас действовать таким бескомпромиссным образом. Такое, знаете ли, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
— Аминь, сир, — вздохнул старина Роберт, — наберусь терпения и буду ждать, чтобы увидеть все собственными глазами и потрогать руками, а рассказов о том времени я от ваших товарищей наслушался предостаточно.
Часть 92
25 июля 1976 года, 09:25 мск, Пуцкий залив , линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
В мире восемнадцатого года первая мировая война, с моей легкой руки, подошла к концу даже раньше, чем в Основном Потоке, и с совершенно противоположным результатом. Прорыв под Дижоном случился в двадцатых числах августа, после чего «ролики» Гудериана весело побежали на юг по дорогам вдоль обоих берегов Роны к синему-синему Средиземному морю.
