— Во-первых, — взвился Ильич, выступив на полкорпуса вперед, — не господа, а товарищи! Во-вторых, вас посетил товарищ Серегин, дважды член Центрального комитета Российской коммунистической партии, Предводитель воинского единства, сказавший своим людям: «Вы — это я, а я — это вы, и я убью любого, кто скажет, что мы неравны друг другу. Вместе мы сила, а по отдельности мы ничто». Еще он Специальный Исполнительный Агент Доброго Боженьки, тяжелый Бич в Его длиной руке, Адепт Порядка, бог-полководец, защитник русских сербов и болгар, самовластный князь Великой Артании и император Четвертой Галактической Империи. Вместе с ним — его верная соратница Ника Романова-Зайко, с боевым прозвищем Кобра Гроза Драконов, Адепт Хаоса и маг Огня самой высшей категории. Вместе с товарищем Серегиным они составляют взаимодополняющую пару противоположностей, от которой бегством спасается сам Сатана. И, наконец, я сам, ваш скромный последователь Владимир Ульянов-Ленин, который в этом мире родится только через четырнадцать лет, основатель Российской Коммунистической партии и создатель первого в мире государства рабочих и крестьян, до которого, если своим ходом, вам всем надо будет прожить еще шестьдесят лет. Впрочем, у товарища Серегина есть доступ к мирам тысяча девятьсот восемнадцатого, сорок первого, пятьдесят третьего и семьдесят шестого годов. В восемнадцатом году социалистическое государство на месте рухнувшей империи только что возникло, в сорок первом оно возмужало и окрепло, но подверглось тяжелейшим испытаниям, в пятьдесят третьем году находится на вершине расцвета, а в семьдесят шестом клонится к упадку по причине ошибок, допущенных вами при формировании теории научного коммунизма.
Сначала основоположники смотрели на Володю Ульянова примерно как на экзотического зверька, который вдруг встал на задние лапы и принялся изъясняться на языке цивилизованных людей. Серегин уловил это отношение своим Истинным Взглядом, отчего архангел в нем встал на дыбы и начали проявляться нимб и корзно, а в воздухе ощутимо запахло озоном. Это ощущение передалось Кобре, и у нее над головой зажглось багровое сияние, а в руках образовалась потрескивающая разрядами шаровая молния-тазер. Возможно, запах озона был как раз от нее. Ильич всего этого не замечал, и токовал как глухарь, а вот Маркс с Энгельсом внимали его словам все более и более внимательно. Великий Ужас пришел к ним прямо в дом и взял железной рукой за глотку — в таких условиях поверишь во что угодно, а не только в социалистическое государство на месте павшей Российской империи. Такое основоположники считали совершенно невозможным, но не нашли в себе храбрости возражать в подобных условиях. Разъяренный архангел — это очень страшно, а за спиной у Маркса были любимая жена и не менее любимые дочери, да и Энгельс тоже мало-мало дорожил своими сожительницами-ирландками.
И тут заговорил Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего.
— Вы двое, — сказал он громыхающим голосом, — прекрасно описали тот индустриальный капитализм, который был доступен вам в ощущениях, и создали его действующую экономическую теорию. Это было сделано хорошо. Но во всем остальном: прикладной политологии, теории исторических последовательностей, а также в побуждениях и мотивации людей, то есть в том, что заставляет их совершать те или иныепоступки — вы разбираетесь гораздо хуже, чем в экономике индустриального капитализма, или не разбираетесь вовсе, потому что у вас отсутствуют необходимые для этого исходные данные. По этой причине составленная вами социальная теория, полностью правильная в своих стратегических положениях, оказалась изобилующей фатальными тактическими изъянами. Кроме всего прочего, с рождения зараженные бациллой европоцентризма, вы не делали различия между народами с различными этнокультурными доминантами, из-за чего пытались подогнать всех под один, прокрустов стандарт. Крови по этой причине за сто с лишним лет пролилось столько, что, наверное, хватило бы наполнить несколько таких рек, как Темза. Поэтому пора повышать вам квалификацию и совершать работу над ошибками. Собирайтесь! Вы все, включая женщин и детей, отправляетесь с нами. Воспринимайте это путешествие не как арест, а как научную экспедицию, которая самым радикальным образом расширит ваши представления об окружающем мире вообще и человеческой натуре в частности. Фактического материала, как из прошлых для вас времен, так и из будущих, у нас хоть отбавляй, хватило бы только сил разобраться в такой массе данных.
— И что, господин Серегин, с нами будет потом? — спросил Энгельс, который был более практичен, а потому быстрее отошел от шока.
