— У подготовки к вероломному нападению гитлеровской Германии на Советский Союз двадцать второго июня сорок первого года тоже отсутствовали политические признаки, — ответил я. — Не было там ни пограничных конфликтов, ни предъявления претензий — одна лишь злая воля Гитлера и его миньонов, потому и случилось все так внезапно. И только тот, кто погружен в саму суть событий, мог бы сказать, что подобный исход был предопределен с момента прихода нацистов к власти. Так и тут, даже договорившись с президентом Фордом, я подсознательно в любой момент ждал бунта американской закулисной власти против навязанных мной соглашений и перехода ее к неограниченному и неуправляемому насилию, ибо даже взнузданный и оседланный Зверь все равно остается кровожадным хищником и убийцей. И даже передислокация «Неумолимого» в мир семьдесят шестого года не особо помогла уберечь его от этого взбрыка, а лишь отсрочила наступление тяжких последствий. Из той взбучки, которую я задал американским войскам, пролетая над Германией, ваши генералы среднего звена сделали вывод, что осуществлять нападение надо в тот момент, когда над Пуцким заливом в частности и Прибалтийским регионом вообще стоит облачная ненастная погода — мол, тогда лазеры дальней самообороны не смогут сбивать ядерные боеголовки на траекториях, и мой линкор можно будет завалить сосредоточенными ударами тактических и стратегических ракет. Для меня в подобной ситуации становится неизбежным переход от созерцательной позиции к жесткой игре на упреждение, и кто не спрятался, я не виноват.
— Так значит, мистер Сергий, вы все-таки решились на то, чтобы уничтожить нашу Америку? — вздохнул старина Роберт.
— Нет, нет и еще раз нет! — рявкнул я, ощутив щекотку в темени. — Американская нация -мелкие бизнесмены, инженеры, работяги, домохозяйки и прочие ни в чем не виноватые люди — под моей защитой. Мои настоящие враги в вашей Америке — это только те функционеры от бизнеса и политики, которые в своей деятельности руководствуются исключительно чувством безудержной алчности. Ради увеличения нормы прибыли они готовы нарушать устные обещания и подписанные договоры, напропалую лгать всему миру, собственному народу и даже самим себе, строить агрессивные планы и не колеблясь приводить их в исполнение, обрекая на смерть тысячи и миллионы людей. Моя задача — сделать так, чтобы не было таких больше нигде и никогда, и чтобы эта пока чисто американская раковая опухоль не давала метастазы по всему миру. Что касается моих ненастоящих врагов, то ими являются американские военнослужащие, чиновники и выборные лица — с ними я враждую поскольку, постольку они представляют омерзительную американскую псевдодемократию и по большей части сбиты с толку лживой антисоветской пропагандой. Этих людей требуется сначала победить и принудить к капитуляции, а затем позитивно реморализовать в духе конструктивной буржуазной этики. При этом могу обещать, что никакого разрушения управленческих структур «до основания» и никакого насаждения «социализма» на американской территории не будет. Первое способно привести к хаосу и количеству жертв не меньшему, чем при ядерной войне, а второе также негуманно и бессмысленно, как попытка переселить белых медведей в пустыню Сахара. Dixi! Я так сказал!
А дальше произошло то, чего я никак не ожидал.
— Сир, — сказала Мэри, поднимаясь со стула, — теперь, когда вы так прямо высказались в защиту моего народа, не выказывая к нему ни отвращения, ни пренебрежения, я хочу сказать вам, что готова принести вам настоящую встречную клятву верности, вместо той, которую мисс Кобра и падре Александр скрепили своей двойной печатью Хаос-Порядок. Раньше я тоже этого хотела, но только умом, из меркантильных соображений, а не сердцем. Зато теперь я без этого не смогу жить. Если вы не примете меня к себе, тогда мне лучше умереть.
Я посмотрел на Мэри Истинным Взглядом, и увидел, что так и есть. Наша великая финансистка созрела и для вступления в Единство и для вхождения в Магический круг, что превратит его из «пятерки» в «шестерку». После этого для полного комплекта нам в кругу не будет хватать только мага Жизни, потому что функции Клирика, осуществляющего связь с Творцом Всего Сущего, так уж получилось, выполняю я сам. Впрочем, надо отвечать, Мэри ждет. И не только она, старина Роберт тоже пребывает в величайшем напряжении.
И тут заговорила Кобра.
— Я за нее ручаюсь, Батя, ты не сомневайся, — сказала она, получив в ответ от Мэри взгляд, полный признательной благодарности.
— А я и не сомневаюсь, — ответил я. — Мэри, дай сюда свои руки и повторяй за мной: «Я — это ты, а ты — это я, вместе мы сила, а по отдельности мы ничто, и я убью любого, кто скажет, что мы не равны друг другу».
Едва мы договорили, как по лицу Мэри расплылась какая-то совершенно блаженная улыбка, абсолютно не свойственная облику этой сухой и холодной женщины, а гром за окнами саданул с такой силой, что заложило уши — значит, дело мы сделали правильное и нужное. Впечатлен был и мистер Хайнлайн.
Но, как оказалось, это было еще не все.
